January 29th, 2016

Питер. Май. 2015. 48

«Курск» с глупышкой Натали в одном флаконе марки «Malya Kott». Заметьте: не «Shanell». Смесь пахучая, стойкая. Гадость запаха отмывается лишь хозяйственным мылом. Серо-коричневый брусок мыловаренного нехитрого искусства мне мил в сочетании с мочалкой из чего-нибудь древесного. Горячая - почти кипяток - вода, а потом - ледяные потоки, от которых немеет макушка. Мамардашвили про экзистенциальный ноль. Мол, Джотто ди Бондоне с пустого места двинул вперед европейское. Позвольте! А Чимабуэ? Ноль есть мгновение наивысшего напряжения, когда прогресс и регресс («плюс» и «минус») не могут одолеть друг друга. С «нуля», как с главной вершины, все видно: и что в пещерах, и что на небесах. «Чистый прогресс» - обман. Он - предательство «ноля» как самой объективной позиции. Кажется, взлетаешь от вершины к вершине. Становишься мудрее, совестливее. На самом деле торишь дорогу злу. И наоборот.
Дьявол страшен. Но штука в том, что реальное зло не бесконечно. Чем глубже окунаешься в мерзость, тем вернее катишься к возрождению. Важно: земной путь заканчивается смертью. Концентрация опыта жизни. То, что было, спрессовывается в смертное ликование, как в магическую капсулу. Вот только воспользоваться спрессованной таблеткой опыта умершему не удастся. Рассказы на тему «Все остается людям» - не в счет. Скоро сгинет и само человечество, и, сконцентрированный в точку, опыт человечества незаметно исчезнет в пустыне Вселенной.
Какая аккуратность! Десятки миллиардов тысячелетиями колупались в землице и в собственном нутре, да и сгинули, ничего не оставив. В письмах к друзьям Ван Гог вспоминает спор двух людей: что более художественно - сделать вещь или не сделать ее? А может, удовлетвориться незаконченным процессом делания или уничтожения? Замереть на вечно повторяющейся точке движения?
Добренький Довлатов уперся в ремесло. Ценил красоту процесса, обсасывал, смакуя, каждую буковку, каждое междометие. Мыслил широко, ремесло - дорога от внутреннего мира к внешнему. А что представляет собой обратное движение? Неказиста современность (грязноватая и безысходная) в старинных интерьерах. Сурова и малопригодна для жизни дельта Невы. Человек «втемяшил», словно гвоздь, в эту топь и сырость прекрасный город.
Осколки приживаются в теле. Мякоть ствола обволакивает железо. «Гвоздь» Ленинграда - не прижился в местных пространствах. До сих пор все болит, стонет. Солнце - и то корежится, не знает, как вести себя в неловкой ситуации. Здесь живут люди, хорошо видящие с позиции экзистенциального поля просторы в обе стороны. Прогресс - хорошо. Регресс - изумительно. А вот выдадим-ка мы «Черный квадрат»! Прекратим наглую поступь последователей Джотто! Вы говорите, банковская система и промышленность, чиновничество и дамы легкого поведения. А вот вам революция! А вот вам и вторая! Забыли, откуда взялся Джотто? Читайте Вазари! Нашел его Чимабуэ среди овец. Пастушок брошенный. Мальчонку учили. Учитель сказал: «Я рисую мадонну с младенцем, а ты давай мадонну Маэста. Да сделай, как небо говорит! Знаменитым станешь». Пастушок послушался старших товарищей, что с горы под названием «ноль» умели обозревать и хорошее, и плохое. Выдал тайну экзистенций. Не перспективу выдумал Джотто (как утверждает Феллини в «Амаркорде»), а рисует композиционно. Капеллу дель Арена в Падуе дали расписать по-ремесленному - быстро и просто. Не выдавал тайн. Тем более Христовых: «Держи тайну в себе», - толковал Чимабуэ.
Что же сделал оборзевший дурень! Он показал то, что и так все художники знали. Он показал то, что «за» картиной - ее тайный смысл. Сделал топорно, словно шут, читающий сакральный текст перед толпой: морально совершенный человек должен быть красивым (и заголосили умники - в человеке все должно быть прекрасно: и одежда, и душа и - далее по порядку).
Моральный урод - уродлив и физически. Гляньте на поцелуй Иуды. Христос смотрит сквозь черную рожу Иуды. Иуда на фреске Джотто - темная свинья. И все замерли в неудобных позах - с мечами и отрубленными ушами.
Флоренский - о том же экзистенциальном начале («ноль») у Рублева. Тайный смысл, невыносимое изящество, знаменитый Рублевский «голубец». У Рублева - «голубец», а в аду за этот «прорыв» страдальцы платят дополнительными муками. Экзистенциальный ноль - во всем. С этой точки - не сойти. Соблюдается баланс. Чем больше напряжения - тем лучше видна правда. Сегодня дан «Курск» и глупая певичка. И то счастье. Адольф и Зощенко? Нет, уж лучше мыться хозяйственным мылом. Нет запаха с тела - и то хорошо.
На Литейном - полуподвал. Неформатная и неформальная художественная галерея. При входе маленькая витрина. Земной шар из папье-маше, а вокруг, на электромоторчиках, летают крылатые коровы и ангелы в светлых рубахах.