January 7th, 2016

Питер. Май. 2015 32

Переходя от камеры к камере, представлял, что думают посетители покинутой тюрьмы Аль-Катрас. Мрачную цитадель не раз использовали в качестве декорации для Голливудских постановок. В Шлиссельбургскую темницу экскурсантов пускают, но до съемок фильмов не дошли.
Ахматова писала: «С детства ряженых я боюсь». Маски и куклы. Вещи древние. Маска - вещь потусторонняя. Без нее в загробное царство не попадешь. Кукла - воплощение человеческого духа, концентрированная модель человечка. Куколку можно рвать, бить, выковыривать глаза, испепелять ее материальную сущность. В миру - мы в масках. Рожа гладкая, радостная, а внутри, в сердечном пространстве - чудовищные чувства и мысли. Безобразны, как желеобразный мозг и желтые провода нервов. Лучшее развлечение - срывать маски. Смертельное наслаждение (мотор искусства) лишать прилюдно всяческих масок себя самого. На миру и смерть красна. И - совершеннейшее из всего, что произведено людьми, - оголение человечества как такового. Процесс столь же великий, сколь и несовершенный.
Языческий Рим. Вечная конструкция, а оказалось - маска. В Вифлееме, в глухом иудейском захолустье, явилась новая личина - Иисус. Словно капля супер-едкого вещества, начал Иисус «разъедать» великий Рим. Диоклетиан хотел прекратить процесс стягивания старой маски и одевания новой. Христианских клоунов хватали, судили, казнили. Христиане были сильны тем, что не представляли - они лишь новая личина.
В триста пятом году Диоклетиан плюнул на глупеньких, восторженно, как дети, игравших новыми масками, и удалился выращивать капусту.
Резвый Константин в триста восьмом основал Константинополь. В 313-м появился Миланский эдикт. 325 - Никейский собор, где только что утвержденные распорядители спектакля начали грызню (Арианская ересь). Арий до сих пор живет в христианских недрах. Константин из Рима переехал в Константинополь, в 337 году скончался. В 395-м старая шарманка дрязг и противоречий (весьма доходных для начальства) зазвучала с новой силой. Все начало делиться на Запад и Восток. В ситуации раскола человечество пребывает до сих пор, и никто окончательно не решил - какую маску напялить.
Культура означает назойливое присутствие масок повсюду. И повсюду - выпотрошенные трупики кукол. Общность образного мышления «хомо-сапиенс» очевидна (в черном-черном лесу стоит черный-черный дом; в черном-черном доме - черный гроб и т.д.). Диоклетиан, хитрый Константин, каждый по-своему, стремились сохранить герметичность Римской культуры. И так тяжко - вечные маски. Но пусть лучше они будут неизменными. Мельтешение масок - суть модернизма, в том числе в идеологии, в государственной политике.
Вера Фигнер писала о тишине, как о страшной пытке. Речь не о шумах, но о человеческой речи. В тюрьме с человека срывают маску. Кто-то не выдерживает оголения, кончает жизнь самоубийством, сходит с ума (отказывается ото лжи - якобы логического мышления и трезвого чувства). Масок в тюрьме - нет. Новых не дают (газеты, книги, письма - запрещены). Вот тишина тюрьмы.
Вышли на солнце. Меня бьет дрожь. На секунду карнавальные шубейки слетели. Душа осталась голой на морозе вечного покоя: «Идем быстрее, - тяну брата. - Хочу окунуться в Ладогу». Скатываемся к воде. Из туристов - никого. Словно для ритуального омовения оголяюсь полностью. Бледный «брусок» немолодого тела уходит в ледяную воду. Она - обжигает. Внутренняя дрожь прекращается. Не ледяная вода, а языки пламени. Ныряю с головой и оказываюсь в центре студеного пламени. Оступаясь на камешках, иду на берег, прикрывая руками причинное место. Рук, ног - не чувствую. Одеваемся, садимся. Едим припасенное. Не ощущаю и вкуса. Натягиваю шерстяную шапку на мокрую голову. Идет группа веселых женщин. Кричат: «Мужики, хватит есть! Айда с нами!» М.: «А что дадите? У нас-то бутерброды с колбаской». - «А у нас с икрой. Икру мы мечем», - хохочут бабы.