October 12th, 2015

Питер. 2014-2015. 74

Отдыхаю, праздную, скрывшись. Пустые разговоры с живыми, с немногими, дают хоть что-то уму. А душе - она и так измучена - больше ничего не нужно. Лишь покой, идущий от одиночества и молчания мертвых, говорящих лишь картинами, скульптурами, книжками и красивыми домами. Знаменитые развалины так же хороши. Массы и власть. Тонкая игра. Мне не нужно власти. Нужно нерастраченное время, а его все меньше. Диалог с собой. Огромная, преющая и движущаяся масса мне, как камень. Скатится мимо, в пропасть, да чтоб не убило.
Безобразное - эстетическая категория. Роман чудовищного и времени более длителен, изыскан, чем его бурный роман с прекрасным. Любовный союз времени и уродства так силен, что именно уродство растекается в немую бесконечность (не назовешь же мертвый космос прекрасным), а временная, пропущенная связь ужасна, превращается в усталую вечность. Живость прекрасного - та причина, от которой оно погибает. Не сразу. Медленно. Процесс слияний безобразного, прекрасного, временного, вечного и есть осуществление животворящего искусства, и перед паровозом на станцию Чебоксары хочу сделаться «проводком», по которому гудит и несется искусственно созданный поток. Много народу. Этой зимой не едут за границу. Вся Россия с денежками осталась дома. Или поехала в Ленинград. В здание Генерального штаба - длиннющая очередь. Вновь добрая девушка брата. Обычно на первом этаже, среди белых скульптур и малахитовых ваз, звуки разносятся гулко. Людские тела перемещаются, тесно, не осталось проходов, и теплые штаны, свитера, шарфы, ботинки на толстой подошве поглощают благородную гулкость. Не музей, а Казанский вокзал.
Поднимаюсь на второй этаж. Обстоятельная экспозиция в честь двухсот пятидесятилетия знатного хранилища прекрасного. Витрины, над которыми не могу «зависать» с остекленевшим взглядом старого ценителя, мелькают быстро - подлинники царских указов, печати, медали, памятные знаки, портреты основателей музея. Всюду немка Екатерина и ее мужики. Первые экспонаты и длинные описания, из каких частей складывалось знаменитое собрание. Затем - Императорский фарфоровый завод из Ораниенбаума. Есть и современные мастера. Нынче не делают пастухов и пастушек, элегантных дам и игривых кавалеров. Их-то и люблю. Жадно снимаю редкие экземпляры на камеру. Почему современные мастера так любят к фарфоровым изделиям присобачивать часовые механизмы? Хорошо, что на фарфоровой выставке все часы идут более или менее точно. По ним выходит, что времени у меня в запасе - два часа. Воспринимаю грустные часы расставания с красотой в качестве цельного куска, от которого сам отрезаю по кусочку. Надо сделать так, чтобы этот брусок протискивался, продирался сквозь внутренности как можно медленнее. Он - лохмат, и каждый его волосок должен приклеиваться к влажным стенкам сознания, к гладким поверхностям души.
В небольшом зале - раковины. Изогнутые, огромные. Перламутр напылен со дна теплых морей. Отделаны серебром, золотом, алмазами. Стенки испещрены резьбой, покрыты узорами.
Люблю играть на губных гармошках. У меня дома их целых пять. Все немецкие. Все подарил С. Звонит сотовый. Как раз он. Прощается. Дает трубку Гале. И с ней прощаюсь. Говорю: «Хотел бы стоя на скале посреди океана, трубить в раковину». С. не слышит, кричит: «Что бы ты сделал в раковину? С раковиной?» И - третий этаж. Его разгрузили. Множество работ переместили через площадь, в здание Штаба. Но Франсуа Фламери («Купание придворных дам») - на привычном месте. И Жюль Жозеф Лефевр («Мария в гроте») - здесь. И Фердинанд Руабе. Зал великого Родена - «Бронзовый век», «Поэт и муза», «Ромео и Джульетта», «Амур и Психея». Русская тема (а как француз без нее!) - портрет Елисеевой.
Странно влечет меня к Тулузу Лотреку - певцу публичных домов и кабаре. Подспудно - инвалиды. Уже тогда проклевывалось. Француз Кубертен устроил Олимпиаду. В то же время инвалид Лотрек ломанулся к другим беговым дорожкам. И даже не запыхался. А чего ему! Сам не мог. Так подглядывал.
Ударило три пятнадцать. Размышляя о связи живчика Лотрека и Олимпийских игрищ инвалидов, что так популярны сегодня, залезал в седьмой автобус. В паровоз вскочил в четыре. Куча детей. У меня в ячейке - молодая пара. Она - родила. Малюсенький младенец. Парень спросил: «У вас нижняя. Не ляжете наверх?» - «Не могу», - ответил. Больше не приставали. Галдеж сделал некто, громоподобно чихнув: «А-пчи-хи-хи. Ой, бл…, хорошо! Простите, пожалуйста». Потом чихали еще, но лишь извинялись. Звонкий голосок маленького мальчугана: «Будьте здоровы!»

Мелочь, но приятно

Сергея Павловича Семенова рад видеть всегда. Говорит: «В среду собираем наших. Приедешь?» Как я могу не приехать в Новочебоксарск? У людей – оптимизм и планов громадье. Несколько боевых пунктов в эти планы внес и я. Потом пили чай с тортом. А Михайлов Владимир Юрьевич принес и печенье.

Между прочим

Между прочим, Савушкин Миша, Юра Шакеев, я и Андрюша-компьютерщик приехали отчитываться перед жителями домов на улице Энтузиастов. Рядом с домом 5/1 очень нужная людям, но абсолютно разбитая лестница. Лестницу так и не починили, а кривой поручень срезали слесари из «Озона». Им говорили: «Что делаете?» А они: «Нам заплатки на трубы в подвале ставить нужно. Материала нет, вот ваша труба и сгодится». Жильцы умоляют: «Избавьте нас от «Озона»! Не «озон», а углекислый газ какой-то!»



Деловая переписка

Прокуратура Чувашской Республики
Генеральная прокуратура Российской Федерации
Управление Роспотребнадзора по Чувашской Республике - Чувашии
Руководителю Федеральной службы по надзору в сфере защиты прав потребителей и благополучия человека (Роспотребнадзор)
Главному
государственному санитарному врачу
Российской Федерации
А.Ю. Поповой

Депутата Государственного Совета Чувашской Республики Молякова Игоря Юрьевича

Обращение

По вопросу "...размещения участка обеззараживания медицинских отходов класса "Б" и "В" на базе БУ "БСМП" Минздравсоцразвития Чувашии (далее - БУ БСМП) по ул. Университетской, в д.24 в г. Чебоксары" было направлено в мой адрес коллективное обращение граждан, проживающих в жилом доме №28 по ул. Университетской в г. Чебоксары Чувашской Республики.
Collapse )