September 22nd, 2015

Питер. 2014-2015. 58

Среди почитателей пианиста Егорова оказался писатель Гранин. Беллетрист умудрился дожить до девяноста лет, имея талант хитрить на грани. Повоевав в ополчении, он подходил под формулу: «Войну выиграл не Сталин, не партия большевиков, не государство советского типа, а простой народ». Чушь! Народ-то народ. Но сколько сил, упорства, умения нужно было приложить, чтоб раздробленную массу, обитавшую на русских, уральских, сибирских равнинах, превратить не просто в народ. В нацию, способную отмобилизоваться, стать мощной боевой машиной, почти раздавившей гитлеризм.
Чтобы из народа вновь сделать стадо, много умения не надо - напои водкой, сунь в зубы банковский кредит, пообещай блаженство без труда. И - автомобиль под задницу. Убогий, давя на газ, думает, что летит, словно птица. Такая куча развращенных особей как раз и нужна гниловатой диктатуре бонапартистского толка. Гранин, все прекрасно понимая, пошел в услужение союзу криминала и чиновничества. Гранин вблизи дряхл. Дедушке тяжело и, видимо, осталось недолго. Мятый пиджачок, байковая рубашка. Сбоку, поддерживая, сухонькая старушка. Старичок давно не «идет на грозу». Седенький заработал себе на кашку.
После нервного Шумана Невский показался не тем, что был перед концертом. Чуть полегчало, когда на афише увидел фамилию пианиста Гиндина (несколько раз слушал в Московской консерватории). С немецким дирижером Зандерлингом шестого января дают Моцарта и Брамса. Купили с М. уже весьма недешевые билеты. А вывалившись на улицу, были оповещены о спектаклях, в которых будут заняты Лариса Голубкина и Татьяна Васильева. Васильева, по слухам, ударилась в православие. Живет в деревне. По телику как-то показывали откровения актрисы - с театром покончено. Ан, нет! Деревня с православием хорошо, но не на десять же тысяч пенсии век коротать. Человек привык к определенному уровню комфорта. Да и просто кушать хочется. Впрочем, была не Васильева Татьяна, а Васильева Екатерина. А кто из них кто разбираюсь плохо.
Активность артисток, знавших Андрея Миронова, навеяла грусть. Опять Гоголь со своим Невским. В начале повести молодой автор затевает разговор о волшебной особенности мистической улицы. На ней все и случилось с нищим художником Пискаревым. Парня скрутило любовью так, что подался он в наркоманы: «Приемы опиума еще более раскалили его мысли, и если был когда-нибудь влюбленный до последнего градуса безумия, стремительно, ужасно, разрушительно, мятежно, то этот несчастный был он». Сны Пискарева, отравленного Питером, причудливее моих. Он видел себя богатым живописцем, с палитрой в руках, а вокруг увивалась его возлюбленная, ставшая женой. У меня во снах неопределенные бабы. Грубы. Не вьются вокруг. Если изрекают что-либо, то с грустью. Проснешься и думаешь: «Зачем смотрел этот сон?» У Николая Васильевича - все печальный, полусонный морок: все плохо. И в «Вие», и в «Невском проспекте»: «Но страннее всего происшествие, случающееся на Невском проспекте. О, не верьте этому Невскому проспекту! Я всегда закутываюсь покрепче плащом своим, когда иду по нему…» Гоголь старался глядеть под ноги, не замечать окружающего. И мне бы не видеть лиц Макаревичей, Быковых, Голубкиных, Васильевых и Кончаловских. Меня не веселит даже Чебоксарский переулок - коротенький обрубок метров в семьдесят, в самом центре города. С него темная подворотня ведет к дверям дома, в котором жили питерские писатели. И Зощенко. Обязательно загляну к нему.
Долго кипит чайник. По радио рассуждают, кто какое имел образование. У Евтушенко и среднего не было. Предприняли усилия при ректоре Литинститута Есине, и поэт получил, наконец, какую-то бумажку. Сказали - и у Явлинского что-то там с дипломом. По телику - Тарантино, «Бесславные ублюдки». Гоголь фантазировал лучше. Тарантино слабнет умом. Фильм про партизанский отряд, состоящий из негров и евреев. Где он видел еврейские партизанские отряды?
Ночью снилась нервная проблема. Играет женщина. Жена Шумана. Ноги у нее загипсованы, у рояля стоят костыли. Пианистка оборачивается: «Кто меня слушал, тому не повезет». Двухэтажный дом, обитый штакетником, меж низеньких кривых сосен. Уверен - Крым. Отсюда нужно уезжать. Много книг. Собираю их в коробки. Ставлю одну на другую посреди комнаты. Каждый день езжу в городок за билетами. А их нет. Наконец, автобус подходит. Я с коробками. Коробки отказываются брать. Громко орут: «Ты плохо торговал газом аргоном». Ужас! Как же я без книг? Ничего. Как-то пережил. Туалетная комната в хрущевке. В тазу горячая мыльная вода. Много грязных носков. Стираю. Вдруг входит она. В душе - тепло. Понимаю, отчего у меня отняли книги и сослали в Новочебоксарск.

Мелочь, но приятно

Приятна, конечно, не разруха в домах, расположенных в самом начале проспекта 9-й Пятилетки в Чебоксарах. Состояние дома №6, с жильцами которого встречались с Олегом Аликовым, чудовищно. Разбиты дворовые детские качели-карусели, которыми так любят хвалиться единороссы. Обрадовало то, что нашей встрече никто не мешал. Дежурило двое предупредительных полицейских – женщина и мужчина. Яйцами никто не швырялся, нанятая мелкая шпана занята иным – выискивают по подъездам различную пьянь и рвань, и за 100 – 200 рублей тащат ее на избирательные участки для досрочного голосования.







Деловая переписка

Секретарю Бюро Совета Регионального отделения политической партии
СПРАВЕДЛИВАЯ РОССИЯ в Чувашской Республике Молякову И.Ю.

Центральная
избирательная комиссия
Чувашской Республики

Уважаемый Игорь Юрьевич!

Сообщаем, что Ваше обращение, поступившее от Главного федерального инспектора по Чувашской Республике, рассмотрено в Центральной избирательной комиссии Чувашской Республики (далее - ЦИК Чувашии).
ЦИК Чувашии, осуществляя полномочия по контролю за соблюдением избирательных прав на территории Чувашской Республики, ранее рассмотрела большинство обстоятельств, на которые Вы указываете в своем обращении.
Collapse )