September 10th, 2015

Питер. 2014-2015. 50

Шагаю широко, бодро. Копошится беспредметный оптимизм, схваченный уверенной мыслью: вот он, кайф. Зимняя моя куртка - синяя, обширная. Рюкзачок за плечами - мал, но важен: там бутерброды и мандарины. На Сенном рынке фрукты дешевы. К моему приезду мама набирает килограммы яблок, апельсинов, бананов. Бананы уже темнеют, но десять рублей за килограмм. В состоянии полураспада банан исключительно сладок, но поедание его в таком виде афишировать не стоит. Медведь прикапывает убитого кабанчика. Важен «душок». Мишка - сластена: ягоды, мед, «душок». Люди любят «воньцу». Любовь эту специально воспитывают с «молодых ногтей». Со временем принесет прибыль.
Моря псевдонаучной макулатуры. Океаны желтых, скандальных изданий. Надо бы жить скромнее (дольше получится), но коренной вопрос «гниловатого» - а зачем? Вот и мандаринчики за спиной - десять рублей за килограмм. И мы с М. их обязательно съедим. Брат говорит (дорога от станции метро к хранилищу проходит между внушительными торговыми центрами), что жизнь положит за «настоящее» искусство. Рисуешь - так делай это грамотно. И будь что будет. Он хотел бы рисовать так, как русские академики на рубеже восемнадцатого и девятнадцатого веков. Чем плох Лосенко? А Левицкий? Боровиковский? Даже компиляторы классицизма ему милее разных там Малевичей и Ван Гогов. В нарастающей радости необязательно отвечаю серьезному человеку, что классицизм в чистом виде уже невозможен. Он вырождается в кичь. Негодяи (Комар и Меламед), издеваясь, делают на почтенном стиле деньги. Уход от действительности. Ван Гог не оттого малевал в Арле, что не мог изобразить ничего путного, но знал, что бессмысленно. В двадцатом веке кистью художника, смычком музыканта, резцом скульптора орудует глупое, мерзкое время (подумалось: время подгнивших фруктов). В XXI веке классицизм - уход от реальности, башня из слоновой кости. Вспомнился Эрнст Неизвестный, скульптор-хулиган. Монументальная скульптура требует огромных затрат. Дело государственное. Идеология. Комиссии. Расчет действия на огромные массы людей, а значит, на историю. Неизвестный говорит - огромные творения будут отвечать моим эгоистическим фантазиям. Это пусть Вучетич корячится, отрабатывает должок перед партией, правительством, народом и его павшими героями. Я - пас.
Неожиданно встали как вкопанные. Видел ли кто, как взлетает космическая ракета! Я не видел, но, если бы увидел, впечатление было бы такое же, как от сооружения, выросшего перед нами. Позади нас была дорога. Пустынная в праздничные дни. За дорогой лес, слившийся в черную полосу. За ним - высотные новостройки, как елки, украшенные многочисленными яркими окнами. А здание, которое мы искали, было не просто огромным. Светлое, оно характерно было модерновой изощренностью. Так бывает нынче - архитектор намеренно проектировал развалины. Они оказались пригодны для жизни, весьма практичны и возбуждали своей хаотичностью так, как некоторые причинные места природы.
«Сколько же эта махина стоит! - просипел я, переполненный взорвавшимся восторгом. - И не знает никто. Это же - бюджет! Это - как Чечню содержать! Слава Путину! Слава Медведеву! Молодцы, питерцы! От Ленинграда только революции и подвиги подавай жадной многонациональной России. Заставили же эти два парня и Россию на северную столицу поработать!»
У входа - велосипедная стоянка. Велосипедов две штуки всего - двухколесных, на цепочках. Купаясь в нежных прикосновениях миллионов золотых мурашек, подхожу к кассе: «А у нас - бесплатно. Музею двести пятьдесят лет, слышали? Да и открылись недавно». От этих слов мандарины в заплечном мешке засветились оранжево, по-новогоднему. Прошли в холл. Белым-бело, мрамор блестит не высокомерно, но дружески. Справа - стекло в полнеба, узкие черточки переплета. Открывается причудливый внутренний двор. Камни, затейливо уложенные по дворовому пространству. Сел на кожаный белый диван. В центре - елка и серебряные с малиновым шары. В дальнем конце - рояль. Низкие загородки, вольно расставлены стулья - для проведения лекций: «Вот он, настоящий праздник эгоиста. Вот он, мандариновый две тысячи пятнадцатый. Какая круглая пятерка в этом году: гладкая, сытая!» - лениво протекало в моей голове. Пока М. сдавал одежду - в туалетную комнату. Достойно. Весьма оригинально. Не видел ни в одном подобном заведении мира: на туалетной бумаге голубые вензеля. Надпись: фондохранилище.

Мелочь, но неприятно

В Новичке, во дворе дома №52 по улице Строителей, провокаторы и вовсе раздухарились. Ну ладно, шипят, орут, вопят. Так здоровый пьяный бугай набросился на Элеонору Васильевну, женщину исключительно спокойную, рассудительную, неконфликтную. Бугай пытался вырвать зонтик у женщины, кричал, что задал вопрос, а на него не отвечают, и ему, как жителю этих мест, до смерти обидно. Хорошо, что мы оказались на месте – Моляков, Михайлов, Семенов.

Деловая переписка

Прокурору Чувашской Республики
МВД по Чувашской Республике, управление по борьбе с экономическими преступлениями

Депутата Госсовета ЧР Молякова И.Ю.

Ко мне как к депутату Государственного Совета ЧР несколько раз обращались медицинские работники БУ «Республиканская станция скорой медицинской помощи» за помощью в устранении нарушений при оказании учреждением платных медицинских услуг. При распределении средств от платных медицинских услуг между работниками учреждения БУ «РССМП» предположительно не пропорционально распределяются "выплаты за предпринимательскую деятельность".
Collapse )