June 26th, 2015

Крым. 2014. 136

Из леса - на скалы. Тропа нудно тянется на подъем. Где же начало спуска? Там и заночевать в горах придется. И. с ума сойдет от волнения. Тем более, что на столе оставил записку: ушел в горы. Получится: ушел и не вернулся. Надо идти. Направление верное. Даже в темноте, но пойду.
Солнце уходило за горизонт. Становилось прохладно, и свежий ветер согнал надоедливую мошку. И вдруг - неожиданное явление. Сверху, навстречу мне, трое. Белые шорты, легкомысленная маечка, красные кроссовки - это молодой мужчина. Аккуратен, строен, светловолос. Женщина - в розовом. Спортивные тапочки - тоже розовые. Красива, как актриса Белохвостикова в «Тегеране-43». Куколка. Да еще веселый мальчик, живой, говорливый. Вся троица будто с рекламного ролика «Растишки от «Данон». На вертолете их, что ли, высадили? Если брести в горах пешком, на ветру, по жгучему солнцу, сохраниться в рекламном варианте не удастся никак. Вот я - лицо пропыленное, поджаренное, со следами от высохшего пота. Коленки и локти изодраны в кровь. Посох. Тяжкая хромота. Дед Архип у Горького (Ленька уже умер от усталости). Семья встала, ждет. Ковыляю мимо. Дружелюбно спрашивают: не знаю ли, где спуск. Отвечаю: не ведаю, но отыщу уже скоро. Надо идти вместе. Вот-вот - и стемнеет. Встречные (весело и непринужденно): нет, там уже были, ничего не нашли. Я: ну, как знаете. Застучал палкой, поправил котомку с Януковическим дождевиком. Тревога усилилась: неужели ошибся? Не может быть. И - иду.
Вскарабкался на возвышение. Ну, вот же, в километре, если не меньше, торчат две скалы, от которых начинается спуск. Отлегло. Повернулся. Мальчик с беленьким папой и розовенькой мамой далеко. Идут странно, замедленно, будто шагают по поверхности луны. Вечер, сговорившись с морем, сжевал уже половину солнечной «ватрушки». Звать семью, идущую с малышом в верную, холодную темень. Не услышат. Грустно.
Резво зашагал по склону к началу дороги. «Тегеран-43» Алова-Наумова держится на Белохвостиковой, Делоне и потрясающей песне, исполняемой Шарлем Азнавуром (что побирается, старенький, в Москве). Горы из говорухинской «Вертикали» не люблю. Великолепен закат в Крымских горах. И - прекрасная мелодия, которую тут же начал напевать. Сидел, глядя на почти скрывшееся в море солнце не более пяти минут. Все тело ныло, но блаженство, воцарившееся в душе, было безмерным. Лучшие моменты в жизни. Приятно на спуске. У первого родника, в полумраке, где летали огромные птицы (видимо, совы) прошел несколько десятков метров на подъем, в обратную сторону. Руки и ноги так «взвыли» тупой болью, что эксперимент решил не продолжать. Пока дорога хоть как-то проглядывалась во мраке, шел по склону довольно быстро. Икры одеревенели. До полной темени проскочил бледные горельники. В темноте включаю фонарики, что вделаны в козырек бейсболки. Все равно идти нужно было гораздо медленнее, чтобы не вывихнуть или не сломать ногу.
Поглядываю на часы - десять вечера. И., наверное, начала переживать. Выскочил на верхнюю трассу из-за шлагбаума. Заповедник. Проход закрыт в одиннадцать часов вечера. В двенадцать подходил к Горсовету. На обочине стоит и плачет моя И. Горько-горько. Сквозь слезы: «Ты меня не любишь. Зачем так издеваться? Думала - не увижу больше». И легонько ударила меня кулачками в грудь: «Я уже подняла на ноги милицию. Сказали - еще полчаса не будет депутата, начнем поиски. Сейчас позвоню, дам отбой». Набирает номер новой знакомой, следачки, что опрашивала нас в связи с потасовкой возле Ильича: «Пришел», - сказала и горько заплакала.

Между прочим

Сегодня в Казани взят под стражу бывший руководитель коммерческой фирмы «Ренова - Оргсинтез». Я. Кузнецов. Наручники на запястьях «правой руки» Вексельберга защелкнулись в ходе очной ставки, которая проводилась прокурорами по делу ОАО «Химпром».