June 24th, 2015

Крым. 2014. 134

До короны Ай-Петри далеко. Ветер свежий, усиливается. Ничтожность человеческого тельца все явственнее. Сдунет пылинку, понесется над пропастью, а не так страшно. Солнце покраснело, расплылось. Свет его становится тяжелым, вязким. Тельцу-пылинке будет на чем держаться. Заскользит вниз плавно, будто птичка на крылышках. Страх слабеет. Бордовый свет в темных провалах - к успокоению.
Миллионы снежинок кружатся, мягко падают на землю, остаются целыми. Любимое занятие поэтов - мечты о полетах. Страстные потуги искусствоведов - найти способы воплощения творческих сил ничтожными средствами. На девяносто процентов люди состоят не из глупцов, но из существ, имеющих привычку прислоняться к великому, от него черпать силы. Пирамиды, иероглифы пустыни. Наска, идолы острова Пасха, камни Стоунхенджа. Мегалитические святилища. Какая святость! Нагребли кучу камней, расставили по кругу. Придумали фантастические истории - Робер де Борон, автор романа о Граале, создал волшебника Мерлина. Он-то и ворочал камни в английской глуши. Голова разрывается от несусветных глупостей. Кретьен де Труа, Вольфран фон Эншенбах. Королева Твинерва и ейный муж Артур. Боярышник Глостонберри.
Кстати, чего это Иосиф Аримафейский забрался на туманные острова? Кельты, друиды, барды. Тут же Геракл, который чему-то там у друидов учился. Отравленный воздух древних выдумок. Сказки вбиты в мозг и в сердце, держат душу, как дикаря в клетке. Идут тысячелетия, и клетка начинает казаться истинным пространством. Самые сообразительные становятся жертвами клетки - пошлого, грубого обмана. Оправдание сей глупости - человек несовершенен. Отбрось клетку выдумок. Забудь о пирамидах и афинском акрополе. Вспомни, что до «Девятой симфонии» был простой гром барабана из бычьей кожи. Чуть-чуть – и откроется тайна монументальной силы. Не нужно будет придумывать небылицы: между Стоунхенджем и театром «Глобус» существует мистическая связь. Бэкон не зря прикидывался Шекспиром (хитер был!), а Шекспир отнюдь не был второразрядным актером из труппы Бербеджа. Забудьте о выдумках про гималайских старцев. Прекратите изобретать нелепицы про Кносских чудовищ. Мои чудовища - здесь, в полутора километрах над уровнем моря. Моя магическая геометрия - перед взором, и черты ее моментально меняются из-за смены солнечного освещения. Мои числа - неоднозначны. Мои буквы - не прописаны и зыбко дрожат. Клетка навязанных условностей разлетелась, и я - легок, как свежий снег на морозе, и - чем черт не шутит - оторвусь от снега, презрев закон тяготения (закон! - страшно-то как - вот она, основа самого грубого издевательства над человеком - юриспруденции) - и в полет! Преодолею земную атмосферу. Вырвусь в безвоздушное пространство. Мне позволят летать не потому, что хорошо ко мне относятся. Потому, что не заметят. Ведь я мал, как соринка. Чудо - явление незаметное и о незаметном. Незаметны трещины на склонах Ай-Петри. В одну такую расщелину попала нога и чуть не сломалась. Несмотря на то, что солнце к вечеру, потащился туда, куда бежала эта трещинка. Кто был в Крымских горах, тот знает, как трудно ходить по ним. Ноги выворачивает то так, то эдак. Каждое мгновение ее можно подвернуть, сломать. Продвижение по капризным камням медленно. Продолговатая дыра медленно, но расширяется. Бежит сквозь кустарник, перепрыгивает, в силу своей малости, через дорогу. Лесок - и вниз. За лесом - поляна, и уже не трещина, а приличная ямина круто вздыбливает боками. Гребень скал, и уже не трещина, а разлом рассекает неожиданное препятствие, а там, за побежденным валом, разверзается кратер. Она, эта полусфера, словно нанизывается на бывшую трещинку, превратившуюся в небольшую пропасть. Спускаюсь. Осторожно заглядываю на дно. Нахожу взглядом узкий лаз. Подбираюсь к нему. Брюхо и грудь еле протискиваются сквозь каменные тиски. Коридор не только узок, но и извилист. Серая земля под ногами. Скрывается небо, и в глубине каменного бурдюка только блеклые тени. Впереди - тьма.