June 19th, 2015

Крым. 2014. 129

На Волге, в сосновом бору, - хорошо. Но красота наших лесов, их благородный шум, подобный морскому, - не главное, на мой взгляд. В начале февраля солнце яркое, а мороз сильный. После метели свежий снег блестит, и не разобрать, где кончается берег, а где уже лед. За рекой - сосновая стена. И шапки снега на кронах. Дым из труб белый, аппетитный, живой. Мороз, дымы, дорога под горку и заречные леса - вот оно, любимое. В такие дни дышится легче. Жизнь бесконечна, забываешь о ее краткости. Но море, как бы не был прекрасен зимний лес, лучше.

Великолепные горы. Человек прожил жизнь, а в горах не был. На сто метров поднимешься - дух захватывает. А на пятьсот? На тысячу? На полторы тысячи? Километров с пяти - делать нечего. Не земля, а ровненькие квадратики. Не море, а железный лист, выкрашенный в голубое. Земля - ее леса пропасти, скалы - сама поднимает тебя. Ты птицей паришь, все видя. Неужели есть люди, которые не видели «живой» высоты? Серо-черная, в складках и мелком кустарнике, гигантская скала взмывает из кучерявой сосновой подстилки. Волна, обратившаяся в камень. Вал бога. Мучительно долго, задыхаясь, ты карабкаешься на смертельный выступ. Дрожат ноги. Деревенеют руки. Глаза уперты в поверхность - за что бы зацепиться, как бы удержаться, не сорваться. Падение - и конец. Умирать больно, если рухнешь с высоты на камни. Мечта же человека - скончаться без мучений и быстро. Гора может разгневаться, не принять, отторгнуть. Чехов - Суворину: «Хорош божий свет. Одно только нехорошо - мы». А если подойти онтологически? Приятно ли богу наблюдать, как на отвесной стене это двуногое: пер…т, мокнет потом, харкает, тяжко дышит. Неприятно. Но оттого он и бог, чтобы терпеть. Двуногая букашка заползает на вершину. Мокрая спина под горным прохладным ветром стынет. Взор уставшего устремляется к морю. Берегов - нет, линии горизонта - нет, синевы - нет, одна бледность, сочащаяся с небес. Над головой - шум низкорослых горных сосеночек. Внизу кружат, не взмахивая крыльями, орлы. Вот - красота. Прелесть, схожая с морозом, блестящим снегом, клубящимся дымом из труб. В любимых картинах наиболее близкие элементы - блестящий снег и небо, плавно перетекающее в море. Между - искра невыразимого блаженства. Балдею от высыхающего пота, от внутреннего чувства соприкосновения с зимою и отсутствия горизонта в море. Ты - замерший в полете. Понимаешь милость горного бога к тебе, маленькому. Высшая справедливость.

Ради этого ощущения иду в горы. Серая котомка за плечами. Бутылка воды. Никого, даже И., нет рядом (мужчине нужно отдыхать от женщины - от жены, даже от матери). У мужчины есть родня покруче - высота гор, чистота одиночества. Солнце в горах не режет глаз, и, если ты начинаешь плакать, то не от яркости, а поощряемый ветерком, мягкостью светила и светлой грустью, какой не бывает в зимних ямах, где человек обитает большую часть жизни.

И. не знает, что ухожу в горы. Ради своего одинокого путешествия отправил И. в Балаклаву. Она кричит: «Вдруг сорвешься! Лопнет в голове сосуд - помочь будет некому. Если с тобой что случится - мне незачем будет жить». Странная. Неужели я заменяю женщинам скалу, в тени которой они сидят? Мне не жить, если не вскарабкаюсь на Ай-Петри. Пусть хоть все сосуды (и не только в голове) лопнут! Умереть на вершине - чудесно!

Деловая переписка

Уполномоченному по правам
  человека в Чувашской Республике

Кручинину Юрию Сергеевичу

Министерство здравоохранения и

  социального развития

Чувашской Республики

Прокурору Чебоксарского района
Чувашской Республики,

старшему советнику юстиции

Карама Зелфинас Миннетагировичу




 Депутата Государственного Совета Чувашской Республики

Молякова Игоря Юрьевича

Обращение

Ко мне в ходе депутатского приема обратился с заявлением от 18 мая 2015 года Петров Владислав Александрович, проживающий по адресу: 429500, Чувашская Республика, г. Чебоксары, Чебоксарский район, п. Кугеси, ул. Первомайская, д. 15.

Collapse )