June 15th, 2015

Крым. 2014. 125

Ушел с волнореза в тень. Зачем мешать И.? Пусть пловец в тесных плавках думает, что женщина на надувном матрасе свободна от мужа. И. нравятся подобные ухаживания. Любой красивой женщине, в каком бы статусе она ни пребывала, эти знаки внимания приятны. Особенно, если они не назойливы. После тридцать пяти лет совместной (весьма нелегкой) жизни рассчитывать на измену или на окончательный разрыв не приходится: «Привычка свыше нам дана, залогом счастию она…» Не терплю теток, которые специально демонстрируют верность супругу. Терпеть не могу черствых, одиноких, безразличных. Женщина должна быть верна одному мужчине, но радоваться должна всякому мужскому вниманию. Супругу приятно – значит жена привлекательна. Гордость за весь мужской клан. Мол, не зря живем, не зря хлеб едим. Подойдешь к симпатичной (а еще лучше - к умной) без пошлости, с добрым словом, а тебе улыбаются. Беседа приятная. Чай. Конфеты с кренделями. Известное дело: коль навязываешься настырно - отторгнут. Не обращаешь внимания - могут обидеться. Во всем нужна мера. И ревновать женщину, орать на нее не буду. Придет. Сама все расскажет.

Лежу в тенечке. Почитываю про семью Лосских. Папу, Николая, вместе с другим профессором, Угримовым, в двадцать втором отправили на пароходе в Германию. Он книжку написал по истории русской философии. Сочинение занимательное. Прочел здесь же, в Крыму, в две тысячи четвертом, перед тюрьмой. Читал, лежа на скале под названием «рояль» (очень этот камень на этот инструмент похож). Надо сплавать на этот камень. Удобный, а не загорал на нем уже несколько лет. С «рояля» видна скала Айвазовского, и к ней обычно подплывал от этой плоской скалы.

У профессора Николая Лосского был сын Владимир. Вот про Владимира и читаю. У нас издавать его стали недавно, в переводах с французского. А переводила дочь Угрюмова. Владимир утверждал, что православию навредили Соловьевы-Трубецкие. «Славянофилы». Богословие «подпихивали» под философию, а от философии до социологии - один шаг. Достоевский этот. Коверкал учение православное, делал на неверно истолкованных догматах «гешефт». Соловьев, длинноволосый, перед курсистками красовался. А Достоевский, гордец, перед всей Россией, да и миром, вышагивал. «Спор о Софии» Лосского сына - книга сильная. Бодается с отцом Сергеем Булгаковым. Надо вернуться к классическим сочинениям учителей. Восточного православия. Показать величие православного христианства.

Метался Владимир, мучился. Разрыв с русскими православными мыслителями - с одной стороны. Верность (отцу прежде всего) - с другой. Лосского младшего ценили выдающиеся католические мыслители, также радеющие за традицию, но католическую. Заказывали ему книги о восточном христианстве. Слушали его лекции в Парижском Православном университете.

В России, вместе со мной, читают Лосского младшего несколько десятков человек (это если с отцом). Немногие понимают, почему на ранних христианских иконах за изображениями святых фон золотой (что в Риме, что в Константинополе). Непроницаемая вечность требовала замкнуть себя каким-нибудь изображением человека. Якобы золото - это сияние, идущее от Светоносного. В эпоху Возрождения преобладал голубой или ярко-синий. Сидит мадонна Бенуа да Винчи, а за ней - земля и небо голубое. Умирает святой Стефан - а над ним небо радостное, смеется и хохочет синевой. Потом и вся живопись - как с цепи сорвалась. Не изображение становилось главным, а цвет вылезал наружу, лез из всех щелей. Были погромщики - Пикассо, Дерен. Фигуры - разломать, отдать обломки на съедение цвету. Вакханалию теней взнуздать. С человеческой мыслью - то же. Смешной человек - Володя Лосский. Решил вечность запереть. Вечность - как женщина. Ее - не запрешь. Будешь запирать - греха не оберешься. Пусть плавает с незнакомцами.