May 25th, 2015

Крым. 2014. 111

Со стороны Бухты Карантинной - земляной вал. Остатки каменных ступеней ведут вниз, в заросли камышей. Но и кучи мусора огромны. Битый кафель, пластиковые бутылки, обломки почерневшего пенопласта. Стоит разбитый ржавый автомобиль «Газ». Последствия ядерного взрыва сто лет спустя. Места, по которым брел Кайдановский в «Сталкере» вместе с физиком и писателем. И это государственный заповедник! Несколько сотен метров - и вот монастырь, собор святого Владимира. Те, кто устроил безобразие в древнем поселении, - язычники. Помнили - Владимир в Корсуни не только крестился, но и серьезно потрепал городок. Двойственность подхода к святому (а как иначе на Руси!) осталась. Восстановили массивный, в византийском стиле, собор, и не забыли устроить свалку.
За мусорным рвом - пыльная дорога, высокий забор, белые ангары, яхты. Море в Херсонесе всегда темно-синее, конкретное, плотное. Яхт-клуб кончается, и идет нечто странное: светлый двухэтажный особняк, большая площадка для тенниса из красного магнезита, маленькие сосенки, качели. И. села на камень. А меня ржавая железная лестница привела на пустой пирс. На полотенце сидят две женщины - среднего возраста и молодая. Симпатичные. Обе без верхней части купальников, в тоненьких бикини. Похожи друг на друга - видимо, мать и дочь. Фигуристые, загорели до коричневого блеска. Старшая, увидев меня, сладко потянулась, закинула руки за голову. Младшая - ноль внимания, курит, только выкатился от них красный резиновый мячик. Ловко поймал его у самой воды, спросил, примериваясь: «Куда?» Старшая: «А попадешь? Ведь не молоденький». Не ответил, сильно катнул, попал между дамами. И направился к качелям. Услышал: «Молодец. Правильно попал. В середину». Сел в качели. Раскачиваюсь и вижу, что хорошо раскачавшись, можно слететь в море. Вода прозрачная. На дне - желтый песок. Полуголые женщины кричат: «Давай, прыгай». Не стал прыгать, побоялся. Походил по красной площадке, нашел несколько лысых теннисных мячиков между сосенками. Пошел обратно.
Женщины прикрылись полотенцами: «Чей дом? - спрашиваю. - Все двери и окна закрыты, а на веревках полотенца?» Молодая, хрипловатым голосом: «Мы с этой гостиницы - обслуживающий персонал. Работали с матерью несколько лет. Все здесь, в заповеднике, незаконно - яхт-клуб, сараи, этот постоялый двор. Чьи - не знаем. Но начальство-то заповедника в курсе, кому деньги, куда. После присоединения все изменилось. Гостиницу закрыли, а раньше, в основном, дядьки из Днепропетровска останавливались. Сидим вот, ждем следователей. Вы - следователь?» - «Я не следователь. Я - исследователь. Болтаюсь и наблюдаю. Не бойтесь. Не из тех», - отвечаю. - «А нам-то чего бояться? Жалко, работу потеряем. Удобно. Мы недалеко живем. Здесь купаемся. Никого нет. Вода идеальная».
По облупленной лестнице поднялся на дорогу, потом, через мусорный каньон, по каменным ступеням, на земляной вал. Говорю И.: «Отличное место. Будешь купаться?» И.: «Буду, но не здесь. На песочек хочу. Камни надоели».
Из бухты неожиданно выползли серо-зеленые корабли. Таких здесь раньше не было. Быстро набрали скорость, носы поднялись вверх. Орудия, ракетные установки. Появились хлопотливые буксирчики. Эсминцы - друг за другом. Железные команды офицеров сквозь динамики. Вдруг – рывок, и, на скорости, рассекая густую синь воды, корабли полетели к выходу в открытое море. Трава перед песчаным берегом бурлит мелкими мурашками-барашками: зеленая, мягкая. Потом - крупный песок. И. раздевается - и в воду. Сажусь в мураву, складываю руки на коленях, стягиваю носки, тапки. Смотрю на снующие близко боевые корабли. И. кричит: «Давай, ко мне!» - «Нет», - кричу в ответ. Жарко, а пресной воды, чтобы обмыться, - нет.

Между прочим

Хочешь - не хочешь, а впадешь в мистику. Так и кажется, что Новочебоксарск – существо живое. И город этот неплохо ко мне относится. С Тамарой Арсеньевной Манаевой встретил нас депутат Семенов. Несмотря на холод, накрапывающий дождик, Сергей Павлович разволновался, раскраснелся. Одним словом, подготовил аудиторию. И дождик прекратился. Даже потеплело. Тамара Арсеньевна – человек тонкий, сразу почувствовала некоторую благосклонность к нашей бригаде. Говорит: «Ну, Моляков, город тебя принял». А было это на Комсомольской, 10. Одна пожилая женщина, всплакнув, говорит: «Что ж вы Путину вопрос на телевидении не задали о том, что делают с нашим Химпромом? Если б он узнал о том, что там творится, он бы вмешался». А я подумал: «Фигушки. Нужен Путину наш Химпром».

Мелочь, но приятно

Вернулся Фунтик. Уж и не ждали. Жена плакала. Прошла неделя, а красавец-котяра не появляется. Теща говорит: «Хороший был кот, видно, соседи украли». Я уж готов был поверить богатому тещиному опыту, который давал многочисленные примеры коварству и вероломству местного населения. Ведь неделя целая! Жена вечерами плачет - так любила киску гладить. Я говорю: «У меня глаза зеленые, не хуже чем у Фунтика. Меня не гладишь! Помру – плакать так не будешь».
И вот сегодня утром явился. Похудел и, собака, страшно голодный. За раз съел три куриные головки и два толстых колеса колбасы. Спать повалился тут же, на кухне. Не добрался даже до любимого коврика.

Деловая переписка

Депутату Госсовета ЧР
Молякову И.Ю.


Уважаемый Игорь Юрьевич!
В соответствии с п. 8.3 приказа МВД РФ № 707 от 12.09.2013 г. «Об организации рассмотрения обращений граждан в системе МВД РФ» уведомляю Вас о том, что в отделении экономической безопасности и противодействия коррупции межмуниципального отдела Министерства внутренних дел Российской Федерации «Комсомольский» по Вашему обращению проведена проверка по факту некачественного проведения ремонтных работ при прокладке дороги в д. Нижние Бюртли - Шигали, Комсомольского района в переулке между ул. Зеленная и ул. Садовая.
Collapse )