May 6th, 2015

Крым. 2014. 98

Глаза продрал часов в одиннадцать. Все увеличено, возбуждено, а голова светлая. Легко и жарко. Странно, чаще наоборот. В такие знойные дни привычно жужжание мух под потолком. В Алупке мух не наблюдал. Шум листьев - плотный, набегает волнами. Занавески на окнах и открытой двери колышутся. Шумит посудой И. В телике такой же напряженный шум, что и на улице. Беспощадная реклама «Газпрома». Наглая бессмысленность. Летит, изгибаясь, голубая линия меж рек, гор. Курсанты. Дети зачем-то обливаются водой на снегу, и ветераны с медальками. Провозглашается: «Сила тайги (медвежья рожа), сила реки». Какая скотина клепает это? Пытка - стальными обручами стягивают голову. Череп лопается. Хозяева «Газпрома» стянули обода до предела. Чуть поднажать, расплескаются мозги, заскрипят кости, брызнет кровь.
Девица с тонкими ножками лопочет про бивалютную корзину. Вот нахлобучить бы эту корзину охальнице на башку. Чтоб не сучила ножками, не кривлялась бы.
«Бесогон» с Никиткой. От подлости этого деятеля дух захватывает.
Спросил: готов ли завтрак. Ответили: жди. В душе жду холодную воду - та, что есть, разогрета солнцем. Спина коричневая. На ней капли. Пусть сохнут на ветру. Во дворе островерхие кипарисы упруго раскачиваются из стороны в сторону. С платанов слетают желтые листья. Погромыхивает оцинковка на крышах. Здороваюсь с нашей хозяйкой Хафизой. Говорим о ее дочери (она, с маленькой девочкой, осталась одна, теперь - на трех работах). Хафиза говорит: придет поздно, Дня независимости Украины уже нет, а концертные мероприятия готовятся: самодеятельность, артисты из Ялты, дискотека. Вокруг И. вновь детвора. Сходила в магазин заранее и теперь каждому по яблоку и мармеладке.
Завтракаем. Иду на детский пляж. Думаю о женском персонаже, так удачно подвернувшемся мне во сне. И. - в ж/д кассы за обещанными билетами.
Пляж в Алупке уникален: в море накиданы валуны, камни. Валяются плотно. Между ними - мелко. Море почти черное, в барашках, волнуется. Бьется о гладкий камень, мечется, разбившись о твердь, пытается проскочить сквозь расщелины. За грядой естественной защиты почти безветренно. Вода зеленовато-голубая и спокойная. В теплом, как парное молоко, море бродят два-три человека. Опускают лица в водолазных масках, наблюдают разноцветные камушки на дне, ловят маленьких крабов.
Ножной качек - удобен. Пять минут, и огромный матрас превращается в упругий плот. Снимаю сандалии, майку, бейсболку. Справороссовскую котомку прижимаю камнем. Ласты, трубка, маска - прыжок, и ты уже на резиновом плоту. Проплываю в узких расщелинах. За гранитной стеной, воет, свистит ветер. Как тоскливо течет он в темных расщелинах. Поворот, распахивается простор моря, и черные волны мгновенно подбрасывают тебя и обрушивают вниз. Открываются бока камней, поросшие темно-зелеными водорослями. Словно старческие бороды, висят они, до времени скрытые водой. И вот - во всей красе. Напоминают они и еще кое-что, более неприличное.
В бок валуна вшиблен ржавый крюк. По периметру матраса бежит бела бечева. Накидываю на железку, соскальзываю с мокрой резины на глубину. Гул ветра, жадный плеск стихает, тишина ласково принимает тебя в объятия. На глубине безмолвие иное, нежели беззвучность ночной комнаты. Тишина так же разнится, как и краски, и звуки, и ощущения. Бесшумно и лениво перекидывается справа налево бурая трава. Мелькают стаи рыбешек. Длинные ласты работают. Тело прет все дальше и глубже. Так вот она какая - подводная лодка человеческого тела. Вышли мы из доисторических болот. Здесь наша родина, и колыхание водорослей завораживает нас так же глубоко, как и языки пламени. Уши неимоверно давит - наверх. Хлебнул воздуха - вниз, в родные палестины. Достигаю камней. Жадно припадаю грудью к грубым мокрым травам.

Крым. 2014. 99

Даю отдых, наплававшись, натруженным рукам и ногам. Устают уши: давление воды, но большую неприятность доставляет давление глубинной тишины. Пробираюсь темной расщелиной в заливчик - мелкий, спокойный, спрятанный от ветра. Вода прозрачна и почти невидима. Голова - над поверхностью. Грудь во влажном тепле, и лишь концы ласт блестят, высунутые из воды. Пошевелил ими - отозвалось в животе, груди, подобралось к горлу приятное внутреннее содрогание. Вода держит, замедляет движение, и все физиологические процессы в море проистекают несколько иначе, чем на воздухе. Воздух - резкий. Жара - и шевеление мышц, органов, соков и крови - одно. В валенках, тулупе на солнечном морозном воздухе - другое. В соленой заводи, где сама природа накрывает ласковой ладонью, тело наше живет по третьему варианту.
Сильно бью ластами по воде. Трусы пузырятся. Множество круглых пузырьков легко и медленно окутывают ноги. Раскидываю руки и гляжу в бледно-голубое небо. Там солнце, которого не видно за скалой. Слышно - свистит по гребням скал знойный ветер. У воды камень темен, а поверхность горит серебром. Они невидимы для глаз, как обнаженное солнце.
Грохочут волны. Художник Серов удачно изобразил похожее сияние на небольшом этюде, где юноша, берег моря, лошадь. Там море сияет так же, как и камни наверху. Боюсь откровенности и буйства солнышка. Серов - язычник. Мне милее пейзажи Тернера («Золотая ветвь») и Шишкина («Мишки в лесу»). Тернер - лесное спокойное озеро. Шишкин - рухнувший ствол уставшего дерева. Я тут, маленький, нахожусь на передовой. В таких ситуациях рождаются мифы. Налившись нездоровым салом человеческих переживаний и суетливых мыслей, эти фантазии произрастут во всемирные религии. Начнутся войны. Будет кровь. А всего-то: валялся праздный человечек в теплой лохани, нежил тельце.
А если глянуть с высоты птичьего полета? Из Космоса? Не просто случайность, а малая оказия. Фрезеру захотелось исследовать частность: порядок наследования должности жреца в одной из местностей. Чтобы стать царем леса, избранник Дианы должен был убить своего предшественника. Фрезер «раскопал» культ растений, а написав двенадцать томов интерпретаций мифа про Диану, заявил, что основным, лично он, считает культ мертвых. Боятся мертвяков - вот и выдумывают.
Кровавые истории и богатая летопись о способах вырваться из круга. Как представить христианство без крестовых походов (Торквато Тассо «Освобожденный Иерусалим»). Рационалист Пуссен из гибельной истории про Армиду и Ринальдо, посредством метаморфозы (ненависть - любовь), пытался вырваться из религиозного кошмара. И что в итоге?
Слышу голос И. На берегу котомка, мужа нет. И мне страшно, поскольку, отодраенный яростью окружающего пейзажа, впал в первородное состояние души и тела. Хотел крикнуть: «Я здесь», а получился лесной рык, к тому же набежала вода, захлебнулся. Получился рык-бульканье. Если И. услышит это клокотание, подумает - тону. На решительные действия эта женщина способна. Набираю воздуха, отхаркиваюсь-отсмаркиваюсь, снова: «Я здесь». Сам уже, извиваясь между скользкими камнями, выплескиваюсь в открытое море, в черную воду, белую пену, под порывы горячего ветра. Нервно бьется о скалу мой резиновый матрас. Кажется, что ржавая скоба, к которой он привязан, сейчас будет вырвана. В бурлящем хороводе пузырей и пены хлопнул ластами, вскидываюсь на плотик. Быстро плыву к берегу. Вылезаю там, где Смоктуновский размышлял над горькою своей судьбой в «Гамлете» Козинцева. И. взбешена. Потом начинает плакать: «Где ты был?» - вопрос. «Находился у истоков бессмертного мифа о похищении азиатского материка океаном. Я - материк», - ответ. Резюме: «Дурак».
И. не нашла мужичка, с которым в прошлом году она выходила рыбачить на рассвете. Это не придает ей энтузиазма. Ушло поедает она тараньку. Запивает пивком. Песок (да еще и горячий) - на любителя. С ним много проблем. С горячими камнями гораздо проще - они поджаривают твои внутренности, растревоженные водичкой, будто свежую рану прижигают угольками. С носом у меня плохо. Течет, а в последнее время сочится из горла тягучая слизь. Харкаю, шмыгаю. Башка роняет через носоглотку теплую соленую воду на камни. Надев бейсболку, читаю. Бунин: «Читал статейку Ленина. Ничтожная и жульническая… Песенка вообще не хитрая, а Блок человек глупый… Завывает Эренбург. Жадно ловит Инбер клич его - ни Москва, ни Петербург не заменил им Бердичева». Бунин отвратен не своею глупостью, а патологическим презрением к остальным писателям. Чуковский хорошо сказал о нем - меткость взгляда у него не подменяла понимания происходящего. Ненавидел Ленина, ругал народ, мечтал о победе интервентов.

Мелочь, но приятно

Радует гламурное издание «Live and love». То Аршинову демонстрирует, то Клементьеву показывает. А на днях в избе-читальне целую коробочку сунули. Открываю – два журнала. Местный гламур подпер себя журнальчиком под названием «Mango». Разложил посылочку рядом. А что? Ничего получилось.

Деловая переписка

Президенту Российской Федерации
Путину Владимиру Владимировичу
Председателю Правительства Российской Федерации
Медведеву Д.А.
Председателю Совета Федерации ФС Российской Федерации
Матвиенко В.И.
Председателю Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации
Нарышкину Сергею Евгеньевичу
Руководителю фракции "Единая Россия"
Васильеву В.А.
Руководителю фракции КПРФ Зюганову Г.А.
Руководителю фракции ЛДПР Жириновскому В.В.
Руководителю фракции "Справедливая Россия" Миронову С.М.
Его Святейшеству, Святейшему Патриарху Московскому и всея Руси Кириллу
Председателю Синодального отдела по взаимоотношениям Церкви и общества, протоиерею Всеволоду Чаплину

Депутата Государственного Совета Чувашской Республики
Молякова Игоря Юрьевича

Обращение

Ко мне в ходе депутатского приема в апреле 2015 года обратились граждане Чувашской Республики: Павлова Юлия Федоровна, Чупрова Любовь Федоровна, Муравьева Зинаида Викторовна, Бахмисова Надежда Петровна, Леонтьева Галина Павловна, Николаева Альбина, Николаева Андриана, Николаев Григорий, Порфирьева Олеся Андреевна, Артемьева Вера Ефимовна, Максимова Дорофея Васильевна, Григорьев Анатолий Николаевич, Васильева Валентина Андреевна, Ермолаева Елена Васильевна с требованием прекратить скрытый демонтаж национального государства.
Collapse )