April 8th, 2015

Крым. 2014. 80

Значительный культурный центр России (для поэта), но в пяти метрах пляж, легкомысленные зонтики. Сейчас пусто, а в солнечную погоду? Мужчины в плавках выходят прямо к калитке знаменитого строения. В доме разворачивался роман Цветаевой и Эфрона. Дмитриева отказала в ухаживаниях Гумилеву, но бравый улан не пал духом, и, здесь же, Черубину сменила Ахматова. Сюда приплыл на шхуне «Казак» Волошин из Одессы, где на него набросились революционные сочинители Олеша, Катаев и Багрицкий. Сюда из Феодосии наезжал горько пьющий Гриневский (Грин) и учил жизни взыскующую молодежь Горький. Нет ничего странного в том, что такие «обормотники» возникают по берегам теплых морей. Никто не попрется «крутить» романы в Соловки - хоть дворец выстрой на берегу Белого моря.
Волошин прятал большевиков. Бела Куна он схоронил, друга Розалии Землячки (эти двое навели на полуострове порядок довольно быстро). Вопрос: в слабенькой антисоветской провокации «Солнечный удар» Михалков обливает грязью русского поэта Некрасова, а почему не плеснуть отравы в лицо покойному Максимилиану, который спас жестокого революционера-венгра?
Волошин ездил в Екатеринодар спасать «красного генерала» (из царских) Маркса. Деникинская контрразведка арестовала левака Мандельштама. И о нем у Никиты молчок. Из белогвардейцев в доме у моря Волошин прятал рядовых. Из красных (так получилось) оберегал публику посерьезнее.
Революция, гражданская война - необходим выбор. Болтовня о нейтралитете глубоко безнравственна - хоть ты поэт, хоть художник. Всегда презирали тех, кто трындел: «Моя хата с краю, ничего не знаю». Еще страшнее тот, кто не просто залезает поглубже в вонючую дыру, а тот, кто из глубинной гнили, выстраивает линию поведения. Спас Макс Куна. Этот Кун умертвил множество белогвардейцев. Спасибо Максу-краеведу, и он приложил руку к уничтожению офицерья. Спас белогвардейцев - в итоге убиты и замучены десятки тысяч красных. Выходит, Макс помог угрохать в два раза больше народа, чем белый или красный военный.
Одновременно с Грином ушел из жизни Волошин в тридцать втором году. Не стало человека, который собирал и лелеял всех хлипких, пьющих литераторов, которых выплеснуло на поверхность поражение в первой русской революции. Не могу сказать, бывали ли в этом знаменитом доме Арцыбашев («Санин») и Федор Сологуб («Навьи чары»). Андреев, чей «Иуда Искариот» проложил дорогу этой духовной порнографии, у Волошина бывать любил. А вот Ильич - не был (явления несовместимые - Ленин и Волошин). Когда в начале двадцатых годов был голод, поэт вместе со второй женой Марией Степановной решали: повеситься или нет. Остались живы. Максимилиана Александровича ругали РАППовцы, но в Большую Советскую Энциклопедию он попал. Оставили за ним знаменитый дом (Луначарский помог). Андрею Белому и ему назначили пенсию.
«Маруся» - жена-фельдшер. Некрасива страшно, но преданна до безумия. Как и умершая «Пра», надевает вышиванку, шаровары, сапоги. На ней - весь дом. Макса ничто не должно отвлекать от работы. У него - астма, раздолбаны от огромного веса суставы. Все болячки врачует «Маруся». Местным крестьянам - грекам да болгарам - тоже помогают. А они новому начальству жалобы пишут. Собаки-волкодавы домовладельца Волошина овец грызут. Постановили: собак отравить. Горевали о псах. Детей отчего-то не было. Видно, у тех, кто не за «белых» и не за «красных», всегда так, в силу раздувшегося эгоизма, неохота нести лишнюю обузу. Тяжкое дело - дети. Статейки же нужно писать. Охранять бюст египетской богини Танах.
При входе в дом говорят: ждите, когда наберется группа в десять человек, тогда и внутрь войдем. Касса - в десяти метрах от калитки.

Между прочим

Предприятие по производству автоцистерн «Сеспель». Спрашиваю: «Цистерны – и поэт?» Директор: «Сеспель» - не псевдоним, а ранний цветок по-чувашски». Зайцев тихо говорит: «Из наших, из комсомольских. А ведь 20 лет назад многие сомневались - ничего из затеи не получится. В итоге – отличное предприятие».
Прав Геннадий Иванович. Бывший комсомолец с хитринкой. Никого из коллектива. Но экскурсию провел замечательно. К этому делу привычный. И, когда уже пили чай, – несколько дельных предложений. Высказаны были по просьбе Аксакова.

Мелочь, но неприятно

В Большом Сундыре начальство перепугалось: Аксаков с Моляковым едут. Закрыли клуб. Депутата Государственной думы РФ не пустили в библиотеку. На закрытой двери повесили бумажку: «Библиотекарь уехала с отчетом». Трусость – противна. Ничего, неплохо пообщались с людьми прямо на улице.