March 30th, 2015

Крым. 2014. 73

Автобус встал на улице Ленина. Позже выяснилось, что в поселке есть улица Победы, Десантников и Михаила Ивановича Калинина. Было короткое, кривое коленце улицы Айвазовского и идейно нейтральные Школьная и Набережная улицы. В основном, патриотично и по-советски. Я - советский, но не до корней волос, не до мозга костей. Этот «мозг» у меня никогда не умещался в законченных рамках, а хотелось чуда, загадки, не умершей истории. В прошлом времени человеку интересны зерна будущего. Кто-то, найдя их, делает далеко идущие выводы прагматического свойства. Кто-то захлебывается от восторга: смотри-ка, древние это уже знали. Глянь-ка, а в девятнадцатом веке уже предвидели удивительные вещи. «Наутилус» - ну ведь здорово! В прошедшей истории меня волнуют «люди-амфибии», «Наутилусы» и головы профессоров, способные работать автономно. Коктебель - это великий Карадаг (Черная гора) и странная глиняная гора, припавшая к морской воде - Топрак-Кала. Светит луна - у чудища один цвет. Сияет солнце, и цвет мыса иной. Между Карадагом и мысом Хамелеон - распахнутая гладь голубого залива. Цветные мелкие камушки по берегам и гроты. Киммерия - земля, на которой вход в царство мертвых - Аид. Орфей уходил в черную ямину, чтобы найти в загробном царстве Эвридику. Земля, вода, воздух Коктебеля сущностны, первозданны. Первозданность - основа любой романтики. В скучных, обжитых человеком местах, - шелуха романтических традиций. Улица Десантников у подножия Карадага - не романтична и неуместна. Вот была бы здесь улица Алых Парусов или тупик Аида, было бы куда интересней. Проспект Орфея и Эвридики, а не М.И.Калинина.
Парадоксы не в пользу поселка. Дождь стучит по крыше автобуса. Неохотно вылезаем из него. Как бы ни был велик Ильич, он не больше очарования теплого дождя у берега моря. От великих устаешь, от моря и гор - никогда.
Серая мгла дождя позволяет видеть максимум на пятьдесят метров. Ни Хамелеона, ни Карадага. Аккуратные домики, и возле них вымок до нитки моментально. В Риме на каждом шагу негры предлагали целлофановые накидки. Здесь - ни негров, ни белых. Пошел вверх по улице, предположительно к черной гряде. Слева открылся маленький промтоварный рынок. Темнокожие люди в единственной открытой лавчонке: «Ребята, вы узбеки?» - спрашиваю. - «Не узбеки, а болгары. Чего надо?» - спрашивают недовольно. Выясняется - накидки есть и очень удобные. Восемьдесят рублей штучка. Тут же облачаюсь в балахон салатного цвета. Чувствую - стал человеком. Под целлофаном тепло, даже жарко, и со спины начинает парить. Накинул на голову капюшон, пошлепал по лужам. Струи дождя выбивают с поверхности луж прозрачные пузыри, шумят в виноградных листьях. Тапки мои хлюпают теплой водой. Что там с носками, хотя я их и стирал, один Бог знает.
Лесенка взбегает на пригорок. Кладбище красноармейцев и партизан, сложивших головы в Коктебельской равнине в Гражданскую войну. Могилки нелепые, не ухоженные и почему-то много свежих, не выцветших венков. Будто только вчера здесь поминали павших. Пополняя местные парадоксы (ул. Калинина - на Топрак-Кале), горбится за оградой красноармейского кладбища серое здание недостроенной церкви. Уже взгромоздили золотые купола с крестами, а вся территория стройки завалена деревянными козлами, досками, обломками красного кирпича. Покинули объект не менее двух лет назад, и табличка с наименованием фирмы-подрядчика выцвела. Вокруг стройки - огромные коттеджи, но какие-то неухоженные, не крашеные, в заскорузлом сером бетоне. Когда Волошин («Семь пудов мужской красоты») с юной Цветаевой часами бродили по окрестным горам, то во рту держали гладкие камушки - так меньше хотелось пить. Нелепое сочетание недостроенной церкви и красноармейского кладбища - что камень во рту.
Цветаева: сущность Волошина полдневна, солнечна. В этом гиганте меньше моря, чем материи, больше берегов, чем реки. Коктебель - ось: Цветаева - Волошин. И все остальные: А.Толстой, Горький, Вересаев, Вячеслав Иванов, Корней Чуковский, Эренбург, Гумилев, Ахматова - «обормоты» начала страшного века. И «обормоты» его конца - Нагибин, Ерофеев, Аксенов, Ахмадулина.

Мелочь, но неприятно

Дама и мужчины. Мужчины – подобострастны. Матрона – решительна и строга. Инспектирует городские лавки. Балаган, конечно. Пошлый и нечистый. Хочется спросить: «Руки-то мыли, перед тем как щупать? Продукты все-таки».