March 24th, 2015

Крым. 2014. 69

Справа от автостанции - ресторан быстрого питания. Постные лепешки с чем-то красным под майонезом, продолговатые булки, пронзенные коричневыми сосисками. Народ ест, слушая через динамики девушку, которая поет призывно, возвещая окружающим: вот от этого мужика желаю сына и дочку. Точку нужно ставить мне, а именно: в завершении дня должен позвонить И. Мол, все нормально. Мой сотовый Алупку из Феодосии не берет. Не позвонить нельзя. С годами И. все больше переживает за меня: задерживаюсь, уезжаю в командировки, а она места себе не находит. Эта забота наполняет сердце нежностью. Мучить родного человека не могу.
В «быстрой еде», на раздаче, прошу телефон. За кассой сидит смуглый парень. Весело говорит: «Да ради Бога», - и протягивает сотовый. И. рада звонку и сообщает, что через наших хозяев сумела взять билеты на обратную дорогу из Москвы. Вылезать придется в Канаше утром. Настроение улучшается. Теперь - найти место для ночевки. На автостанции люди предлагают жилье. Захожу на параллельную улицу и вижу современное четырехэтажное здание. Обычно пишут: «Hotel», а здесь солидное: «Гостиница «Таврия». Надпись лучится неоновыми трубками. Мужской хор исполняет песнопение «Да исправится молитва моя». Музыка льется из колонок фирмы «Pioneer», расставленных среди пальм в пластиковых кадушках. Звук тихий, но не узнать православный шедевр я не мог. «А вы не удивляйтесь, - послышался медовый голосок сзади, - у нас не просто гостиница. У нас место отдохновения паломников. Впрочем, мы пускаем на постой и неверующих». Обернулся - и остолбенел: огромная женщина с маленькой головой (голова покрыта платочком) и узенькими щелочками глаз: «Тысяча рублей за сутки, кельи - со всеми удобствами», - продолжала набожная громадина, критически осматривая меня - пыльного и потного. Зашли внутрь помещения, отдал тысячу и, в сопровождении квадратной администраторши, отправился в келью, на третий этаж.
Комната - чистая, уютная. Женщина застелила постель, выдала набор полотенец. Сообщила, что утром меня накормят в трапезной, бесплатно, поскольку в тысячу входит и завтрак. Пожелав хорошо отдохнуть, женщина удалилась.
Кондиционер. Тут же включил. Чуть слышно заурчал холодильник. На балконе - специальная растяжка для сушки белья. На стене огромный плазменный телевизор. Включил: ростовская степь. Двести «КамАЗов» с едой для Новороссии. Изгаляется коллективный Яйценюх, не пропускает муку и кашу «Геркулес» через границу. Между тем солдаты украинской армии, десятками, перебираются в Россию, просят помощи. В углу висят несколько икон. На тумбочке, у кровати, православный вариант Святого писания.
Освободил котомку, спустился вниз, поинтересовался у администраторши, где ближайший продуктовый магазин. Быстро нашел его. Узнал, что работает он до двенадцати часов ночи. Решил дойти до городского центра, чтобы утром не искать галерею Айвазовского.
Улица шла вдоль железной дороги. По ней пару раз проехали маневровые тепловозы. Один коротко свистнул, а в ответ раздался грохот салюта. В придорожном кафе что-то праздновали. Большая группа выпивших людей вывалилась в ярких огнях заведения. Расставили коробки с петардами, и в небо с треском полетели ракеты. Толпа пьяных радостно урчала, громко лопались хлопушки, оглушительно рычала композиция «Never Say Never» из альбома «Imagine» Армина ван Бюрена. Гуляки пытались танцевать.
В Крыму любят взрывать петарды. Летят они и в Алупке, и в Ялте. Пуляют и в Феодосии. Свернул в темный переулок. Долго шел вдоль красной высокой стены. Вопли из кабака становились все тише. Под тусклыми огнями показалась автомастерская. Ворота распахнуты. Сидят два узбека. На промасленном ящике разложили нарды. Из радиоприемника - витиеватая мелодия. На балконе второго этажа, прямо над воротами мастерской, висят несколько плотных ковров. Узоры на них такие же витиеватые, что и мелодия из радио.
Потом начался сетчатый забор, ограждающий небольшой стадион с прекрасной беговой дорожкой. В неярком свете по ней «накручивала круги» бегунья - стройная и жесткая, словно стальная пружина. Над футбольным полем звучала музыка: «I can’t dance» пел Фил Коллинз.

Между прочим

В Новчике, в бывшей деревне Иваново, народ уже заполнил образцы заявлений с отказом платить за капитальный ремонт. Говорят Сергею Павловичу Семенову: «Как отослать в региональный оператор?» Семенов: «Покупайте конверты и отсылайте». Народ: «Ой, дорого!» Семенов краснеет от возмущения, но сдерживается. Громко объявляет: «Все бумаги к нам! Сами разберемся». «Ну как хоть что-то сделать с этими людьми? - тихо говорит мне. – Конверт купить жалко, может, им шнурки еще погладить?» Я: «Что ты удивляешься, Сергей Павлович? Слушать подобные вещи – самое тяжелое в депутатской работе. Но других избирателей у нас нет».