March 23rd, 2015

Крым. 2014. 68

Феодосия - город невысоких зданий. Котловина. Песчаные пляжи. Мелководье. Вода сильно прогревается, и купаются до конца октября. Нет керченских порывистых ветров, и небо, затянутое тучами, успокоилось. Серые тучи, хорошенько разлохмаченные в степи, остановились. Кудлатые громады никуда не двигались, зацепившись за острые зубья горных вершин Тепе-Оба. С другой стороны Феодосийского залива одиноко высилась Паша-Тебе (Лысая гора). Рядом с автостанцией, словно пирожное из взбитых сливок, намазанное сверху зеленым джемом, горбатилась церковь святой Екатерины. Храм закрыт, вокруг весело горят декоративные фонарики.
Человек - собственник по натуре. Видит - и присваивает. Та же Святая Екатерина. Разве думала она, что некто Моляков поставит ее образ рядом с пирожными! Она - не думала. Моляков взял - и родил сравнение. Всю операцию назвал рассуждением. Ничего иного, в плане доказательств. Примеры и рассуждения. Древние киммерийцы (о них упоминал Гомер) и тавры из степей. Потом греки из Милета. Прежнее название Ардабда поменяли на Феодосию. Получилось, что город в удобной бухте подарен Богами. Боспорское царство хотело подмять греков. Не получилось. Помешали скифы. Но Левкон I Боспорский все же овладел городом. Торговля пошла успешно. Зерно доставляли прямо в Афины, и оратор Демосфен славил на агоре Левкона. Однако вновь жадные скифы. Потом вездесущие римляне. Татары (это уже в двенадцатом веке). В тринадцатом веке - генуэзцы. Выкупили у татар город. Беспрерывные стычки с венецианцами. Крепость - и Феодосия превращается в Кафу. Пшеница, рыба, соль, пряности, золото, драгоценные камни, меха - все шло из Таврии в Европу через эту морскую цитадель.
Главный товар - рабы. Настя Лисовская - будущая владычица Роксолана. В середине четырнадцатого века хан Джанибек привел под стены Кафы войско. Эпидемия чумы. Шутник Джанибек метательными устройствами закидывал через стены в город трупы чумных. Генуэзцы бежали, занесли заразу в Европу. Заплатили за грех работорговли. Половина Европы передохла. Успешное применение биологического оружия.
Тут же и Афанасий Никитин. Возвратившись из Индии, молился в храме Иверской иконы Божьей матери. В Кафе писал свои воспоминания. Между прочим, церковь эту расписывал Феофан Грек. Никитин же из этого генуэзского города отправился в Тверь, да по дороге скончался.
Не только Грек и Никитин. Богаевский, ученик Куинджи, сказочный певец Крыма, венчался в упомянутом храме с Жозефиной Дуранте. Армянские церкви. Возле храма святого Сергия - саркофаг, в котором покоится Иван Константинович Айвазовский. Там же - очередной лапидарий.
Итальяшек поперли турки. Кафу переименовали в Кефе. 300 лет хозяйничали янычары на земле Крыма. Кефе разросся, похорошел. Здесь была резиденция Мехмеда II, а бывшую Феодосию называли Кучук-Истанбул (Малый Стамбул). Один из главных мировых невольничьих рынков. Туркам досаждали казаки (гетман Сагайдачный, атаман Сирко).
В конце восемнадцатого века - Россия и Екатерина II. В огромной северной стране уютный, теплый уголок разврата превратился в заштатный уездный городок. Хотели сделать свободную экономическую зону, отменили налоги и пошлины - ничего не получилось. Город не возрождался. Спасибо Айвазовскому. Он-то был сенатор. Российский «большой начальник» пробил строительство железной дороги до Феодосии (теперь город снова так назывался). Порт. На строительстве причалов трудился прибредший к Черному морю юноша Алеша Пешков. А Айвазовский подарил городу удивительный колодец на пятьдесят тысяч ведер в день, художественный музей, свой дом с картинами и роскошный фонтан в городском парке.
Стоя на автовокзале, наметил: пойду в гостиницу на ночевку. Схожу в магазин, куплю поесть. По ночному городу дойду до дома Грина и галереи Айвазовского, чтобы наутро не плутать, а немедленно отправиться в музеи. Стоял возле церкви святой Екатерины. Мимо проходила женщина - в белых шортах и малиновой безрукавке. Впереди бежала собачонка - в комбинезончике, а на ошейнике - маленькая зеленая лампочка. Собачонка шустрая, ножки, как спички. Мне стало смешно. Сказал: «Какая хорошенькая собачка, даже лампочка есть, чтобы в темноте не потерялась». Женщина ответила: «Еще бы не хорошенькая! Десять тысяч гривен ей цена». Прошел вдоль церковной ограды подальше от автостанции. В свете фонаря увидел бумажку. Поднял - сто рублей.

Мелочь, но неприятно

Год как Крым наш. Отмечают. Событие радостное, но сложное. Будь моя воля, отмечал бы не через год, а хотя бы через пять лет. Когда окончательно станет ясно, Крым наш или не наш. По дорожке от Дома правительства шествует колонна. Во главе – важный журналист-математик Александр Степанович Иванов. Выступает важно, будто «вожак» стаи. (Шерхан и шакал Табаки). Только спутников у Шерхана многовато. Послушно семенят за предводителем. Из дверей пединститута вываливаются студенческие группы. У каждой также есть предводитель. На площади Республики, захлебываясь, срываясь чуть ли не на визг, вещает профессиональный диджей. Неискренне все это. И даже противно.