February 12th, 2015

Крым. 2014. 41

Камень в степи и камень в море - разные. Среди ковылей степь перед глыбой в раздумьях. Витязь на распутье. Тот же витязь (у Пушкина) перед огромной глыбой-головой. Лазить по камушку нет никакой охоты. В море же лезешь на твердый горб. Если камней несколько - перепрыгиваешь с одного на другой. И, несомненно, примериваешься для прыжка. Я, например, во время прыжков со скал-валунов издаю громкие звуки: рычу, вскрикиваю что-нибудь вроде: «И-э-э-х!!!» Допустим, камень - это неразрешимая проблема. Тянется жизнь твоя ровно, как степь. И, вдруг, камень. Долго, обстоятельно осмысливаешь диковинное препятствие. Но вот, жизнь твоя начинает волноваться, как вода под ветром. Бегут волны, летит пена. Снова камень. Мысль твоя колеблется, мечется, прыгает. Что покой, что лихорадка - зачастую они приводят к решению проблемы. Оттого, что каждому хочется мыслить с отдачей, с находкой конкретных решений.
Еще большая страсть - рассуждать красиво. Или - что, вообще-то, граничит с грехом - навостриться ловить «музыку языка», считаться поэтом. Умная фраза всегда мелодична. Ум - красив. Лучше это усваивается, когда камень-проблема лежит посреди спокойной степи. Только не стоит остальных убеждать в непогрешимости своих чувств, в превосходстве мыслей. Обиженных завистников будет многовато. Зависть, непонимание, злоба на глубокую мысль, раздражение на красивое чувство - беспокойное море жизни.
И. надула матрас. Говорю: «Не плыви сразу. Смотри - камни, а между ними чистая, спокойная вода. Полежи на спокойном мелководье». И. следует совету. Среди разноцветных камушков она перекатывается, переворачивается, смотрит на меня и смеется. Пытается брызгаться. Мне она нравится.
Вылезает из заводи и лезет на огромные прибрежные валуны. Один - пониже. Легкий подскок - и она на камне помощнее. С помощью рук аккуратно пробирается по боку третьей скалы. Вставляет в углубление то одну ножку, то другую. Прицелилась, качнулась, опираясь покрепче, и скакнула на самую макушку третьего камня. На вершине И. изображает несколько балетных па и бесстрашно ныряет со скалы в голубую толщу воды. Входит в воду почти без брызг.
Когда жена вытанцовывала на макушке большого камня, пришло ощущение понимания. Все проблемы решены. Все камни сдвинуты. Удовлетворение. Блаженный покой. Воздушный, легкий, спускаюсь в воду между камней, где только что лежала И. Сажусь в воду. Зачерпываю ее ладонями, поливаю лысую голову, плечи, грудь. Расселся, как в банном тазике. Спина красна, как окорок. Оплыла, подернулась салом. Но и ее торжественно поливаю, как новообращенный при крещении в Иордане. Блаженно вздыхаю. Дыхание теплое, парное, как вода, в которой расселся.
Вдоль берега (и низко) туда-сюда пролетели вертолеты МИ-8 армейской окраски. Сидя в лужице, наблюдаю, как грузно, метрах в пятидесяти над морем, прошел с ревом здоровенный геликоптер, окрашенный в белое. Так были раскрашены винтокрылые машины, что поднимались на наших глазах в Кремле. «Путин летит в Ялту. Или из Ялты», - подумал я и, скользнув с камня, с головой погрузился под воду. Под водой рев машин все еще был слышен. Оттолкнулся ногами, открыл глаза и поплыл. Изображения предметов расплывчатые. Глянул на руки, а вокруг пальцев - будто туманное сияние. Рев моторов стих. Вынырнул. Надо все-таки надеть маску. С маской все видно четко. До берега далеко. И. подплывала на матрасе. Долго возились, хохотали, толкал жену, стараясь столкнуть с надувного плотика. Наконец, все устроилось, и И., даже не взглянув в мою сторону, поплыла в открытое море. Развернулся лицом к берегу. В лучах солнца яростно горела вершина Ай-Петри. По канатной дороге медленно ползли вдоль обрывов и пропастей кабинки канатной дороги. Хорошо бы иметь в Крыму велосипед. С переключением скоростей, с легкой рамой и толстыми шинами. Но в Алупке отчего-то нет проката эти чудесных машин.