February 9th, 2015

Крым. 2014. 38

Витгенштейн упоминал о состояниях сознания. Есть люди, заботящиеся о «состояниях» так, как будто это и есть главное. Они исследуют внешние воздействия на работу мозга - окружающая природа, архитектура, прочитанные тексты, услышанная музыка. И, конечно же, человеческая среда. «Проживание» состояний мыслительного процесса, в зависимости от окружающих, весьма соблазнительная, хотя и тяжелая, штука. Назвать это в полной мере «игрой» нельзя (быстро устает голова от этих игр), но назовем это «игрой языка». Достижения электроники-кибернетики направлены на облегчение завлекательной штуки - жизни. Хотите быстрое информирование обо всем - вот вам «мгновенность» Интернета. При помощи компьютерных игрушек мы создадим для вас псевдореальность любой сложности - от сапог до грандиозных танковых сражений. Вот вам и создание витгенштейновского «состояния сознания»!
Молоденький Чаадаев писал своей тетушке Щербатовой: «Меня забавляло выказывать мое презрение людям, которые всех презирают… Я в восторге от того, что уклонился от их благодеяний». Вся «Апология сумасшедшего» - изумительной сложности игра, в которой главный приз - наиболее подходящее состояние сознания, необходимое только одному субъекту. С абсолютным презрением ко всему остальному. И к людям. Сначала: человек- часть природы. Потом человек, но и бог. Возрождение. «Мыслю, следовательно, существую». После этого позитивизм, структурализм, фрейдизм (существовать-то каждому хочется, вот и разбирались со словечком «мыслю»). Мыслительный хаос необходимо методологически обработать. И вот: «Говорю, следовательно, существую». Со словечком «мыслю» не справились, так давайте исследовать морфологию самого «словечка».
Сложный путь к комфорту мышления. Поворот «состояния» сознания исключительно себе на пользу. И вот, Хейзинг: если продумать до конца все, что мы знаем о человеческом поведении, оно покажется нам игрою. Даже не мысль, а язык - игра. Разность слов - уже реальное действие. Кричат: хватит болтать - идите работать. Но болтовня и есть самая изматывающая работа. Оценить ее в общепринятых эквивалентах невозможно, оттого она ничего не стоит. Взять в рамки, обуздать - главная задача кибернетических устройств. Почему никогда не удастся воспроизвести действие человеческого мозга? Оттого, что сознание, может, и скопируют, а вот его «состояние» - никогда.
Поднимаюсь по темному парку к военному санаторию. Над головой - огромный зонтик старой пинии. Растворяются башни Воронцовского дворца. Пиния - Италия (Пиноккио). Дворец Палладио (Андреа ди Пьетро дела Гондола. Любишь живопись - читай Вазари. Благоговеешь от архитектуры - исследуй «Четыре книги об архитектуре»). У меня будут когда-нибудь деньги. Смогу поехать в Винченцу и увижу, наконец, легендарную виллу «Ротонда». Квадратные кубы, окружности и шестиколонные ионические портики со всех сторон. Огромная окружность крыши, словно шар, стремится уволочь мраморное строение ввысь. Портики своими колоннами цепляются за вершину холма и не дают воздушному сооружению улететь. «Ротонда» могла стать домом Бога. Гете был потрясен. Возможно, никогда, искусство архитектуры не достигало такого великолепия.
Палладио - эпикуреец. Памятник наслаждению красотой. И, через колонны, портики, крыши, стремится в небеса красота окружающего ландшафта. Сама гора очень к месту рядом с этим не очень большим строением. Все замыкается на первой стадии: человек - часть природы (мы до сих пор не знаем - лучшая ли). Паоло Алимерико, первый владелец «Ротонды» (1570 год), дядька был неплохой. Но скоро пришлось уступить виллу расчетливому семейству Капра. Из памятника единству человеческого и природного сооружение пожелали превратить в центр сельскохозяйственного производства. Нынче на «Ротонде» хозяйничают графья семейства Вальмерана.
Сидя в теплой воде, бродя по парку, минуя дворцовые башни из мира Витгенштейна, попадаю в мир Палладио. Мое «состояние сознания» комфортно укладывается в первую ступеньку: человек - часть природы. Могу логично думать, связно вести разговоры, но я давно оставил попытки в чем-то убедить других. В лучшем случае, сделают вид, что согласны. Внутри затаят несогласие. Даже злобу: ишь ты, умный какой выискался - и останутся при своем.
На площади, под памятником Ленину, затеяли драку. Истерично завизжали женщины.

Деловая переписка

Депутату Государственного Совета
Депутату Государственного совета
Чувашской Республики пятого созыва
И.Ю. Молякову

МИНИСТЕРСТВО
СТРОИТЕЛЬСТВА, АРХИТЕКТУРЫ И
ЖИЛИЩНО-КОММУНАЛЬНОГО ХОЗЯЙСТВА
ЧУВАШСКОЙ РЕСПУБЛИКИ

Уважаемый Игорь Юрьевич!

Министерство строительства, архитектуры и жилищно-коммунального хозяйства Чувашской Республики на Ваш запрос от 21 ноября 2014 года № 5-56
сообщает следующее.
Collapse )

Между прочим

Были в Моргаушах. Народу – немного: глава поселения отчитывается. В старом клубе тепло, сонные речи – все свои, все напуганные. Формализм и необязательность мероприятия клубится как пыль. Мутные речи, хитрые глазки, мелкий расчет, огромная ваза с искусственными цветами позади президиума. Собрание ведет хваткая женщина с металлическим взглядом. Сбоку шепчут: ведущая зам. районного главы, председатель районной избирательной комиссии. Смотришь на такую, понимаешь – выборы сделает четко. В смысле, «четко-четко-четко», то есть безальтернативно. Если поступит приказ. А если приказа не поступит, то «устройство» сломается?
Крепенький участковый, осторожненький районный полицейский, вяловатенький прокурор, лукавые депутаты, хитрющий начальник районного стройотдела. Тамара Арсеньевна Манаева откровенно скучает, мается. Слава Богу, в зале оказались двое наших. Уже хотели мирно захлопнуть междусобойчик, и пойти отмечать это дело, да наши люди встряли: «А Моляков?» Ведущая, если бы могла, то изрезала бы меня своими стальными глазами. Проходя мимо, ощутил жар. В облаке невидимого пламени что-то пролепетал. Тамара Арсеньевна в это время методично перемещалась по залу. Человек такой, не терпит пыли и скуки.
Кончилось. Вышли на крыльцо, солнце, снег глубоко, и с наслаждением дышали. Тамара Арсеньевна спросила: «И для кого это они все устроили?» Ничего не ответил, но подумал: «Хорошо бы к неживым цветам прибавить еще пару-тройку похоронных венков».