January 30th, 2015

Крым. 2014. 31

Вечер наползал легким золотистым туманом. Камни, из которых по обочине дороги выложены высокие пристенки, словно кубики сахара, таяли в этом сиянии. Машины шмыгали туда-сюда реже, чем обычно. И совсем не было пацанят на мотороллерах. Ощущение - будто улице «полегчало» раза в три. «С деньгами туго. Отдыхающих мало. Меньше катаются», - отметил про себя. Отказался от предложения И. питаться в столовой. Но зашли в кафе «Луна», что в ста метрах от нашего дома и почти напротив дачи Академии художеств. Раньше предлагали блюда украинской кухни. Теперь - борщ, просто борщ. Без Украины. Котлеты - но не по-киевски. Маленькие хитрости торговцев, но народу - нет. В пустом зале, блистающем никелем стульев, только уборщица и девушки на раздаче. Убирают столы, драят пол, готовятся к закрытию. Пахнет, между тем, аппетитно. С утра ем, по совету доктора, кашу «Геркулес». В «Луне» - несколько разновидностей вареного пшена. 25 рублей порция: «Будешь есть свою кашу на «Луне», - заявляет И. «Не буду, - я, в ответ. - Буду чай пустой пить, а сюда не пойду». Выходим, под неодобрительные взгляды девушек-раздатчиц, из кондиционерной прохлады «лунной забегаловки».

Можно прочесть хороший стих. Произнести талантливо речь, настроение не улучшится. Покушаешь хорошо - и полегчает. Еда, медленно проникая в желудок, неторопливо там перевариваемая и солидно выходит наружу, - это симфония, которую играет сложнейший инструмент - человеческое тело. Мысль оживает, чувства взбадриваются после хорошей тарелочки борща с мясом и сметаной, с перчиком и чесночком. Спелое желтое яблоко - какой стих нежнее этого чуда! В столовке не видно, кто хлопочет о тебе, поджаривая яишенку. Сразу требуют денег. Двадцать пять рублей. За то, что нарушают процесс подготовки к наслаждению - к еде.

Люблю наблюдать, как хлопочут у плиты, сверкая ножиком над зеленым лучком и укропчиком. Для меня стараются, и рад предстоящему не только желудок, но и душа, и мозг. Готовят мне - значит любят. Не надо слов. И денег не спрашивают. Понятно, все куплено на наши рублики, но унижает не цена, а требования. Шмяк тебе в тарелку комковатого сизого пюре. Трах по башке требованием пятидесяти рублей за бурду. И - в поддых: у кассирши такая морда, будто это и есть отбивная с кровью, только что вытащенная из духовки. Жизнь - в ином. Я тебя люблю. Ты - меня. И подносишь обильную тарелку с кашкой. А в кашке - желтое озерцо сливочного маслица. Значит, орган моего тела настроен. Трубы вычищены. Клавиши протерты от пыли. На скамеечке - подушечка - подобное нес в уши И. Она - слушала! Женщины, что с вами делает доброе слово! «Ладно, - согласилась жена, - буду готовить дома». Я развивал успех: «И, пожалуйста, творожку со сметаной. И мармеладику». «Хорошо, хорошо», - отвечает она и мило улыбается.

Заходим в продовольственный магазин «Роза». Душно. Кондиционер, обычно фурычивший на полную мощность, - не работает. Толстые продавщицы лениво сообщают: «Что дальше с нами будет - не знаем. Вот хозяин и экономит». При этом набор товара, по сравнению с прошлым годом, не изменился. А был он всегда богаче, чем в России. И колбаска качеством получше (особо любимая - «Краковская»), и сальце понежнее. Колбаса (все виды) дешевле, чем у нас, в Чебоксарах, на треть. Творог - вполовину. Так же и молоко, и сметана. Мой любимый «Живчик» - здесь. Пивко. Яйца - дешевле. Хлеб в Чебоксарах нам обходится в 16-20 рублей буханочка. Здесь - 8-10. Коньяк. Над ценами можно хохотать. Портвейн массандровский, простейший, в Чувашии триста сорок-триста шестьдесят. В «Розе» - сто. Женщины сообщают - в «Винах», что пониже, та же бутылка обойдется в девяносто пять рублей. Цены - в рублях. Никаких гривен. Интересуюсь, кто поставляет товар: «Все те же, - отвечают. - Едешь в Симферополь, заключаешь договоры на поставку. Поставщики не изменились, а фирмы у них моментально стали российскими. Вот только самих россиян мало. А украинцев - как ветром сдуло. Было же их - миллионы. Снимай жилье - не хочу. Даже за триста в сутки можно найти, с телевизором, холодильником. Украинцы, что гостиницами владели, моментально переоформляют их на своих российских друзей. За хороший процент, естественно, но народу все равно не хватает».

Крым. 2014. 32

Р. сидит на веранде дачи Куинджи. Здороваемся, жмем друг другу руки. Старый, лысый националист все окружающее воспринимает спокойно, по-мужски. Обречен на неожиданности, которые не случились, но обязательно произойдут. Вот и сейчас (Крым присоединился к России) начинается пертурбация, которая, по мнению директора дачи, закончится не скоро, и ждать радостного от произошедшего нельзя. Он был в середине зимы в Питере, с отчетом о хозяйстве. Говорит, что много людей в Академии горько сетуют - докатились до того с Черномырдиными - Зурабовыми, что фашизм выплеснулся на границы Ростовской области. Какой бы лох Обама ни был - война на российских окраинах, а не на границе Мексики и Техаса. НАТО и Пентагон Крым России не простят. Хотя украинцы американцев еще не раз подведут. Гниловатые людишки. Татары в Крыму хотели создать отдельное государство. Россия - страна великая. Но, у татар, на уровне подсознания, - память: столетиями - набеги, сколько славян, да и прочих перерезали, не счесть. Крым татарам под собственное государство не отдадут. Но надежда всколыхнулась. Обиды ожили. Да и молодежи развлечение. Плохо, что люди вырождаются. Любое государство - дело времени. Требует упорства, самопожертвования. А тут - месяца на два-три хватит запалу, потом - тишина. И денег нет - без рубля никто и пальцем не шевельнет. В сухом остатке - никого этим летом на базе нет: ни студентов, ни блатных, ни мудрых наставников. Перебирайтесь, занимайте понравившуюся комнату. На весь объект две девушки с мольбертами. На пароме перебрались через Керченский пролив. Говорю: «Не хочется обижать нашу хозяйку».

В магазине «Роза» женщины-продавцы об этой семье хорошо отзывались. Много татар косо смотрят, настороженность у них, а эти люди - открыты, добры, гостеприимны. И. говорит: «Мы приехали, расплатились за жилье. Очень благодарны. Мы - вторые за весь сезон, кто комнату снял. С деньгами туго. Вот пенсионеры нынче рады - в половину, а то и на две трети размер пенсий вырос. По российским законам, человек на пенсии должен быть, а по украинским, ему еще два-три года пахать. А тут, на тебе - и пенсионер, и денежка привалила. А нашим хозяевам до пенсии далеко. Не будем хозяев обижать». Смеюсь, говорю Р.: «Когда Крым отдельным государством заживет, приедем к тебе, на дачу».- «Не будет наш полуостров уже никогда независимым. Русских восемьдесят процентов. Украинцы - те же славяне. Не одни, так другие. Да еще белорусы - этих тоже в этом году в Крыму не наблюдается. Ничего, все уляжется, и из Белоруссии потянутся к теплому морю, к солнышку».

С дачи Куинджи спускаемся к центральной площади, на которой стоит памятник Ленину: «Между прочим, Хафиза с мужем пригласили на днях в гости, отведать плова», - сообщает Ира. - «А что, сходим», - говорю в ответ и представляю квартиру хозяев на втором этаже дома: прохладно, бело, высоченные потолки, по стенам и по полу обилие ковров.

Магазин «Вина». На разлив. Внутри – кисловатый запах. Бочата со сладкой «Массандрой», «Инкерманом», «Солнечной долиной». И. здоровается с продавщицей, с которой знакома несколько лет. Объятия, улыбки, разговоры. Мне - бутылочку «Живчика». И. - черного ликера обширный стаканчик. Хозяйка винной лавки начинает сообщать свежие Алупкинские новости. Наши хозяева - хорошие татары. Об этом вся Алупка знает. Но есть и другие. Недовольные. Ждут притеснений по земле. На референдум больше половины татар не ходили. Многие ездили в Симферополь. Там их собралось 16 марта видимо-невидимо. Мы, русские, очень боялись: ударят изнутри полуострова. Снаружи - западенцы. Все и рухнет. Русских резать начнут. Но Путин помог. Его с Януковичем обманули. В конце февраля Меркель пообещала - Януковича не тронем. А сама что сделала, сучка! Фашистов своих майданутых поддержала в Киеве. Янукович из Киева смылся. Путин почуял одним местом - следующий будет он. Тут-то и появился русский спецназ - вежливые человечки. Аккуратно порядок навели в Симферополе с разными националистами. Границу у Джанкоя прикрыли.