November 24th, 2014

Москва. 2014. Октябрь. 5

У входа - флаг «Справедливой России». Автоматически открываются стеклянные пластины дверей. Ищу автомат для чистки ботинок. Они - и неплохие - есть везде: в «Измайлове», в Международном торговом центре, в «Рэдиссон-Славянской». То разбитое убожество, что стояло у входа в «Космос», наводило на грустные размышления о распадах империй и закатах держав.

Пытался подстроиться под ощипанные щетки и так, и эдак. Аппарат гудел, фырчал, ничего не чистил. При пыльных ботинках закрадывается подозрение о нечистотах в мыслях и душе. У стойки регистрации (так называемой «ресепшн») ощущение увядшей лет двадцать назад имперской роскоши позднего советского периода. В «Дневном дозоре» Фриске на фантастическом автомобиле накручивала по поверхности «Космоса» пьяные кренделя. Печальный итог существования амбициозного заведения: декорация дешевого блокбастера, снятого казахом. Рухнувшая арка советской цивилизации на административном пятачке вывернула свои гниловатые корни: нагромождение темно-коричневых грузных лестниц, балюстрад, балконов. Эскалаторы не работают. Скотчем приклеены мятые бумажки, на которых сообщалось: не фурычат. Меж гниловатой роскоши прилепились дешевые стекляшки ларьков, забитых блестящей колониальной бижутерией, подстаканниками, ложечками, бюстиками стальных есениных - жуковых. Фальшивые самурайские мечи, казацкие сабли, кавказские кинжалы. Вороха платков павловского производства. Магазинчик с надписью «Хохлома», черно-желтое золото по малиновым черпачкам-ковшичкам. Кафешки. В них лениво попивают кофеек да винцо тертые мужики-коммерсанты. Между нагромождениями, возведенными деятелями алчного «мелкого бизнеса», сохраняются узенькие лазейки к конференц-залам с экзотическими названиями.

Наше заседание намечалось в помещении «Нептун». Перед регистрацией в номер решил пробраться к морскому богу. Мимо фальшивых швейцарских (натуральных китайских) часов, расставленных по стеклянным полочкам, протиснулся в просторное помещение, заполненное людьми со скорбными лицами. Мужики в темных пиджаках, ослепительно белых рубашках, черных, как нелюдимый космос, галстуках-бабочках. Женщины - в темно-синем, ниже колен. Никаких тебе босоножек. За столами регистрации траурно. Печально смотрят на меня девицы, что перед увяданием вспыхнули – и погасли. Суют бумажную сумку с черными блокнотиками и черными же ручками. Буклет: международная конференция «Проблемы и перспективы похоронного дела в России». Узнав, что я «из другой оперы», отцветшие создания указывают путь в противоположный конец. Оказавшись в пыльных ботинках посреди вокзальной роскоши, забредший на похоронное мероприятие по ошибке, что должен был я чувствовать! Только мысленно протестовать: похоронное сборище к нашей организации не имеет никакого отношения. Мы-то - живы будем, не умрем.

Оптимистичным лозунгам не соответствовал прием молоденькими администраторшами. Фамилию мою долго искали в компьютере, шептались, таскали мой паспорт по углам. Опасливо вспоминал - не давал ли мне кто взятку в миллион долларов, не грохнул ли я кого в забытьи топором. И вот Интерпол объявляет меня в международный розыск, пока смотрел тяжкие сны на купейной полке. Сейчас вежливая молодежь в костюмах участников похоронного мероприятия попросит меня пройти с ними. Администраторши (одетые в ярко-красную униформу) проводят задержанного осуждающими взглядами. Но нет. Обошлось. Распечатали бумажку, сообщили, что ресторан для посетителей за китайскими часами. Завтрак до одиннадцати, а ехать мне нужно на седьмой этаж. Наконец-то оглядел публику, ждущую мест, не имеющую брони. Зрелые женщины, увешанные гроздьями из галдящих малолеток. Усталые китайцы, набросавшие возле потертых кожаных диванов объемные разноцветные рюкзаки. Лысые мужики в дутых куртках, задремавшие в непредсказуемых позах. Один - толстый - громко храпел на всю приемную зону. Не было кашемировых пальто, лаковых ботинок, норковых шуб. Космическая станция для гастарбайтеров, транзитом следующих на марсианские шахты. Сторожа (секьюрити) возле лифтовой площадки - разнокалиберны. Но все в великоватых, не по росту, пиджаках. Какие-то старые. Один бородатый и лысый. Другой лохмат, да немыт. С какими-то кавказцами, разговаривающими гортанно, возбужденно, доехал до своего седьмого этажа.

Юбилей брата

Брату Олегу – 50. Из Ленинграда приехала мама и брат Миша. Отправились на могилу отца. Поминали. Мороз усилился, дул холодный ветер, садилось солнце – почти желтое, размазанное по небу.

P1000640

P1000641