October 10th, 2014

Питер. Май. 2014. 21

Внутри Военно-морского собора обнаружил восторженную маму. Она сказала: «Да, потрясающе!» Но она не была бы моей матерью, а я ее сыном, если бы чувство восторга у нее было всепоглощающим. Критические нотки проскальзывают у нее при оценке безусловных вещей. Абсолютного в мире нет. Абсолют это смерть. Все относительно, то есть движется, перетекает, изменяется. И, на закуску, кто-то лепит всеобщее изменение к лучшему. Кто-то спускается медленно под горку и бубнит: ничего хорошего уже не случится. И, наконец, есть люди, движущиеся ради движения. Носит их поток жизни вокруг чего-то, ради чего-то (ради чего, они и сами не знают) - уже хорошо.

Мама человек двойственный. Склад ума у нее и не мужской, и не женский. Если бы мама родилась существом иного пола, то несомненен был бы ее жизненный вектор - нет ничего идеального, а то, что вокруг ползает и хлюпает (жизненный процесс), движется в пропасть (я являюсь воплощением мужской составляющей маминого характера). Но Нина Михайловна - женщина, и женская (животная и страстная) любовь к своим сыновьям у нее беззаветная. В этой части своего характера она - безусловный прогрессист. Завет, заложенный в сознание сыновей: «Бороться и искать, найти и не сдаваться». Будешь жить с этим правилом, и мутный, липкий поток бытия вынесет тебя неизбежно на более высокую ступеньку.

Мама сказала: «Красиво! И пол изумительный, с богатым рисунком. Но, всего год, как открыли это чудо для посещения, а уже покрытие - камень и узоры - в трещинках». Пригляделся: действительно. Тонюсенькие, с волосок, трещинки, словно паутинка, покрыли камень, из которых сложен пол. «И еще, - продолжала мама, - будто напуганные люди возводили церковь. Раскрылась перед ними бездна смерти глубже, чем перед другими. Вот этот страх заглушали яркой росписью, неприличным многоцветием. Создается ощущение избыточности цветов, дешевого праздника, почти балагана. Как-то не очень это хорошо». «Отчего нехорошо, - возразил я, - тут тысячи, десятки тысяч фамилий погибших моряков. Смерть каждого слилась с всеобщей кончиной. Она огромна, непереносима, вот люди в посюстороннем мире и цепляются за то, что ближе глазу, - за яркое».

Подошли М. и В. М. сказал, что фамилии погибших на поминальных досках указаны только до восемнадцатого года. Императорский флот - и никаких большевиков. А если поместить здесь еще и фамилии моряков, погибших в Великую Отечественную? Досок-то понадобится на порядок больше! Но, нет. Не пишут. Будто и не было Советской России. Неправильно это. Намеренно разламывают историю посередине? В. дополнил, что и балаганность, и ранние трещинки на полу - это от надуманности самой идеи тех, кто реставрировал собор, мол, если бы продолжилось царское правление, то Россия бы цвела и пахла. Если, исходя из этого, потратили кучу бюджетных денег, то пусть уж лучше оставался бы в этом помещении склад или несколько гражданских контор.

Отчего в сталинской России День Победы не праздновали столь пышно, как сейчас? Не было парадов ежегодных, не было выходных дней? Потому, что идеологический подход к событию менялся. Сталин поднял тост за великий русский народ. При Сталине и православная церковь задышала, и, наряду с еврейским комитетом, создан был комитет славянский. При Хрущеве славянская тема отошла на второй план, и славянский комитет распустили. При Сталине строили военный союз со странами, которые при Гитлере воевали против нас, - румыны, венгры и прочие болгары. День Победы - зачем раздражать европейцев на крутом переломе? При Хрущеве стала выдвигаться идея единого советского народа. Всплыли «братья по оружию» из западноевропейских стран. Мол, «Нормандия - Неман» и Сопротивление, генерал де Голль и югославские партизаны. В «Нормандии - Неман» воевали 70 французских летчиков, а в дивизии СС «Шарлемань» (состоявшей из одних только французов), состояло семь тысяч французских подонков. А хорватские усташи? Да наши же, бывшие советские. При Хрущеве - советский народ. При Брежневе тема Победы и вовсе замылилась, превратилась в удобное воплощение мысли – «лишь бы не было войны». Тема великой войны превратилась в убогое блеянье малахольных старушенций - война - это страшно. Не будем воевать. Уляжемся под любую сволочь - пусть насилуют, грабят, убивают. Только не война! А как может огромная страна, у которой было и будет множество врагов, беспрерывно блеять: «Не надо войны, не надо…» А придет такая ситуация, когда сама история скажет: «Война - нужна. Без нее - край. И, временами, она – дело веселое». Замусолили день 9 мая. Ничем не отличается, по сути, от сомнительного дня «пожилых людей».

Мы стояли под ярко горевшей сотнями огней люстрой. А на Якорной площади вновь яростно светило солнце.

Между прочим

Между прочим, в Чебоксарах – праздник: зависимые бюджетники и на все готовые студенты пляшут со звездой. А мы с Тамарой Арсеньевной Манаевой - всё по скорбным местам. Тамара Арсеньевна не совсем здорова, горло хрипит, но сказала: «Едем, Игорь, Козловка ждет. Чиновники занимаются зарядкой в Чебоксарах, а мы займемся упражнениями в этом славном городе». И выступила исключительно страстно, доходчиво.

Народ козловский, поняв, что не клоуны перед ними, оживился, зашуршал бумагами, начал выдавать истории о многолетних противостояниях с местной администрацией. Удивил мужичок - рассказом о том, что напротив дома №3 «а» по улице Звездной городская власть демонстрирует свое немыслимое богатство - начальство греет воздух. И не стоит думать, что им трудно просто-напросто заизолировать трубы. Нет. Это свидетельство изумительного благополучия и сытости, царящей в Козловке.

В районе поселка, где проживают труженики бывшего завода автофургонов, - еще чище. Вернее, грязнее – дальше некуда. Фекалии из домов собираются в огромную емкость. Жидкость перехлестывает за край куба, и поток нечистот беспрерывно, день за днем, месяц за месяцем, год за годом течет прямо в матушку-Волгу.

К подобным вещам мне не привыкать. Видел я и Янтиково, и деревню Мокры, и потрясающее водохранилище под Вурнарами. Подумалось: ничто уж меня не удивит. Поехали к источнику. И я еле устоял на ногах – запах эксклюзивный, мощный, незабываемый. Такого запаха нет даже в поселке Вурнары, рядом с колбасным заводом.

Сопровождавшие меня страдальцы сказали: сейчас октябрь, холодно, а представляете, что здесь творится в жару?

P1000545
P1000546
P1000548
P1000550

Мелочь, но приятно

Естественно, никто меня на спортивный форум не позвал. И правильно. А то будет этот хмырь потом перед школьниками выделываться: мол, я Путина видел. В.В. лицезреть мне не дали, и побрел я по улицам родного города один-одинешенек. Увидел много странного.

Милиции и полиции – больше самих спортсменов. Оно и понятно: им по должности положено спортом заниматься. Посреди улицы Маркса раскинуты ковры, на них борцы борются. И ни одного автомобиля. Здоровенная девица в кимоно безжалостно щвыряет на татами малахольного парня. Десять минут швыряет, пятнадцать, двадцать… Я не выдержал, спрашиваю: ребята, долго вы посреди улицы валяться будете? А они: не знаем, тренер скажет, тогда свернемся.

Популярен пинг-понг. На проезжей части напротив сельхозинститута яростно обмениваются ударами любители настольного тенниса. На площади Республики - сцена. Сначала под бессмысленную музыку трепыхалось на возвышении некое существо, облаченное в костюм то ли сосиски, то ли сосульки морковного цвета. Движениям сосиски-сосульки подражало человек 10 девиц, выведенных с лекции по животноводству из сельхозинститута. Потом сосиска упала со сцены, и явилась парочка, исполнявшая развратный танец «сальса».

Ко мне на депутатский прием ходят много странных женщин. Гляжу – они тут, пытаются подражать танцорам. Глаза счастливые, рты разинуты. Видел сельскую бабушку в огромных резиновых сапогах и пьяненького затрапезного мужичка. Одно движение, второе – и вот пожилая парочка танцует лучше тех, что на сцене.

Поразили местные оппозиционеры. Какие замечательные новые формы протеста рождает народное сознание! Прямо перед входом в горадминистрацию эти юморные злоумышленники раскинули спецпалатку с надписью «Походная баня». Рядом сложены дрова, лежат веники и мочалки. Как тонко! – подумал я. Город имеет огромные долги за газ, многие котельные опечатаны, могут в ближайшее время тепло-то и отключить. Вот протестующие и намекают: если сделаете это, выйдем на улицы и будем париться в походных банях.