September 30th, 2014

Между прочим

Между прочим, были с Тамарой Арсеньевной Манаевой на очередной встрече у шумерлинцев. Речь, конечно же, шла о капитальном ремонте и о новых, повышенных, налогах на имущество. Мнение шумерлинцев: никакой региональный оператор нам не нужен. А если будем собирать деньги на капремонт, то только на специальный счет, и только для своего дома. Программе капитальных ремонтов домов, которая составлена до 2043 года, не верим. Говорят, что создали эту программу на основании тщательного исследования технического состояния домов, а после этих «исследований» в Чебоксарах рухнул дом на Петрова, 9. Люди возмущенно говорят: у нас в Шумерле скоро рухнет половина домов. И никакой региональный оператор не поможет.

После ясного, доходчивого рассказа Тамары Арсеньевны о состоявшемся недавно «круглом столе» по вопросам ЖКХ, который был организован в РО партии «Справедливая Россия», несколько председателей ТСЖ собрались поддержать иск Тамары Арсеньевны в Конституционный суд о противоречии закона о капремонтах Конституции РФ.

P1000508

Мелочь, но приятно

Третью неделю на стадионе «Спартак» кипит практически круглосуточно работа: прокладывают свежие трубы, заново асфальтируют беговую дорожку, меняют пластиковые зрительские кресла. Одним словом – с размахом готовятся принять в Чебоксарах важных госчиновников, отвечающих в России за новую национальную забаву – спорт.

По мне - так граждане сегодня не очень озабочены спортивными достижениями. Они из последних сил готовятся брать новые высоты – постоянно растет планка тарифов, подготовлены новая «гиря»: плата за капремонт. Вот-вот в самую «девятку» заколотят огромный мяч – новый налог на недвижимое имущество. Но чиновники убеждены: силы нашего населения безграничны. И новые гири поднимут, и новые высоты возьмут. Готовились ввести к началу октября знаменитый ледовый дворец «Олимпийский», теперь очевидно – не успевают. Да и Путин – приедет или не приедет, еще неизвестно. А гостей достойно встречать надо. Надеются, что в который раз выручит старичок «Спартак». На нем будут в новых креслах заседать. Как тут не вспомнить добрым словом бывшего мэра Игумнова, который в лихие 90-е умудрился привести стадион в более-менее приличный вид. В 2010 году, когда бывший президент Федоров отчаянно боролся за президентское кресло, он Путина привозил на «Спартак». И Игнатьев туда же – снова гостей повезут на стадион имени Игумнова.

Питер. Май. 2014. 13

Менгс странен и великолепен. Странен оттого, что в подобном стиле нарочитого классицизма (лет двести спустя после Возрождения, после Рафаэля и Тициана) рисовать неискренне. Хотел заработать, выдавая ожидаемые шедевры? Жаждал славы? Играл в пользу сильных мира сего? Сама постановка этих вопросов свидетельствует: время изменилось, мир не тот, а классическая манера (в ином контексте) остается штукой сильной, доходной. Столкновение иного контекста и наработанных, действующих безотказно тем и приемов порождает вещи весьма чудовищные, опасные. Менгс - немец, но работал в Италии (в одной стране фашизм западного образца расцвел, в другой продолжился). Безупречный по красоте юноша Персей. Менгс, оказавшись в Италии, не мудрствовал лукаво, а взял за образец Аполлона Бельведерского, да и «жахнул» его на полотне во всю мощь таланта.   М. скакал вокруг огромного полотна: «Особо ценно то, - рассказывал возбужденный картиной брат, что «Персей и Андромеда» в России присутствует в дубле. Здесь, в Зимнем, и у нас, в Академии, в стиле гризайль. Академического Менгса копирую частенько. Хотел бы рисовать так же, да где Менгс и где я». - «Не расстраивайся, - увещеваю брата, - твой Лаокоон вполне конкурентоспособен. К тому же помни о неожиданных последствиях столкновения классики и чуждых контекстов. Неведомо, на что рассчитывал художник, но Гитлер Менгса брал за образец для нового арийского искусства. Андромеду Менгс срисовал с античной, то ли росписи, то ли рельефа. Похоже на Вагнера.У того в основе - классические германские сказания. В итоге опять Адольф. Ницше, рождение трагедии из духа музыки - и вновь австрийский ефрейтор. Персей спас девушку Андромеду от ужасного чудовища. Вот оно здесь, действительно ужасное, в уголке. Вылитый космический пахан Джабба из «Звездных войн» Лукаса. Вот тебе провидческая сила искусства. Впрочем, Лукас мог и видеть это знаменитое полотно. Творцы бессовестно воруют друг у друга». - «Вряд ли Лукас настолько грамотен, что знает о существовании итало-немецкого художника, и о его знаменитой картине. Действительно, совпадение. А вот, что Коппола в своем «Апокалипсисе» совсем не случайно использовал «Полет Валькирий» Вагнера - это уже чисто еврейское. Говорил Розанов - увидишь, что юноша упорно читает «Историю государства российского» - знай: либо немец, либо еврей. Вот Коппола - и классику слушал, и альбомы с классикой листал. А с Менгсом более-менее ясно. Писал картину для английского королевского дома. Везли груз морем. Пираты - все сперли, Андромеду Персей не спас. Полотно отчего-то оказалось во Франции (может, пираты были французские). И уж совсем удивительная история, как даже два, а не одно полотно знаменитого немца оказалось в России».

Несмотря на всю безусловно классическую мощь исполнения, полотно рождает тревогу. Как и полотна Каспара Фридриха. Германская галерея в Эрмитаже (по сравнению с теми же итальянцами) весьма неспокойна, половинчата, не закончена. Будто неслись кони, да неожиданно встали на переправе. И кони хороши, и менять их на переправе никто не собирается. Стоят, переминаются с ноги на ногу. Как лошадь в «Персее и Андромеде». Только что разглядывали Рафаэля «Мадонну Конестабиле». Чинно, благородно. Весьма удовлетворенная молодая мать. А тут? Вроде, обнаженка, а завернута так в невидимые        пелены, что хуже монашки. Жена царя, а чахоточная. Этот Каспар Фридрих, словно женщина, беременная прерафаэлитами. И хитрюга Менгс, из глубины столетий подсказывающий американским кино-деятелям, как должны выглядеть классические чудища. Не случайно эта опасная неспокойность не могла завершиться ничем хорошим. Группа «Мост», «Синий всадник». Оскар Кокошка. И - на закуску - заяц на велосипеде. Мучили-мучили молодежь, и вот вам - похмелье, все изблевались экспрессионизмом. Если бы Менгс дожил до двадцатого столетия, то обязательно работал бы в Голливуде. Боюсь, что вслед за Милле провозглашал бы на каждом шагу: «Деньги и секс - вот все, что интересует толпу». «Носферату». «Кабинет доктора Калигари». «Дракула и вампиры». Долго стоял перед «Персеем и Андромедой», наслаждался картиной жадно, бесстыдно, словно пожирая варенье ложками. Вдруг все изменилось - навалилась тошнота, будто переел жирных немецких сосисок. Главным у Менгса на картине представился соблазнительный амурчик, что в уголке странно парил над землей (в нескольких сантиметрах) и похабно улыбался.