September 29th, 2014

Между прочим

Между прочим, дом по улице Карла Маркса, 21 в Шумерле – дом-мореплаватель. Годами в подвале стоит вода, а двор – прямо гнилое море Сиваш – постоянно залит жидкой грязью. Как ни приеду в Шумерлю – а дом все плывет и плывет.

В этот раз рассказали удивительную историю. Неделю назад в доме играли свадьбу. Ну, гости там, все прочее. А к подъезду не подъехать – вода стоит. Бог с ними, с мировыми судьями, которые сидят в этом же доме. У служителей закона черные мантии – так что, сколько по грязи ни прыгай, все равно незаметно будет. А невеста? Да в кипельном подвенечном платье? С разбега что ли будет преодолевать водную преграду?

И вот родня молодых решила: за собственные деньги нанять ассенизаторскую машину. Пусть отсосет воду и из подвала, и со двора. Машина приехала, отсосала. А то, что осталось, - на снимках.

P1000503
P1000504

Мелочь, но неприятно

Всем известен так называемый «золотой треугольник», в котором наркоторговцы и производители опия собирают основной урожай. У нас в городе тоже есть такой «золотой треугольник»: воинская часть, механико-технологический техникум и служба исполнения наказаний по ЧР, что на улице Декабристов. В этом благословенном месте раз в два месяца некие люди упорно «ремонтируют» вусмерть разбитую дорогу. Сколько в эту треугольную дыру денег ушло (а еще больше пришло) - сосчитать невозможно. Через два месяца придется снова показывать на те чудовищные дыры, что возникнут на месте нынешнего ремонта.


Питер. 2014. Май. 12

На пути к Менгсу остановился у портрета императрицы Марии Александровны Франца Ксавье Винтерхальтера. Тяжелый жемчуг в брошке, что приколота на груди. Массивная нитка жемчуга в волосах женщины. Жемчужина - символ первозданной чистоты и девственности. Древние верили, что жемчуг рождается в глубине океана: роса и свет. Христос в Евангелии от Матфея, говорил, чтоб не бросали жемчуга перед свиньями, ибо они попрут его ногами своими. В ветхозаветных историях манипуляции с жемчугом были популярны - бросали в вино и растворяли, чтобы показать власть и богатство. В XYIII веке у голландцев появилась своеобразная манера письма в стиле «тренье». Та же девушка с жемчужной сережкой у Вермеера. Такое впечатление, что с ней ничего не происходило. Явлена она вне времени, а события ее жизни, если и были когда-то, то теперь они не происходят. Вообще-то, в Голландии не было тюрбанов, а у Вермеера девица в тюрбане. Губы приоткрыты - что-то говорит, но что - не ясно! Тишина, неподвижность, но картина наполнена розовым, свежим дыханием. А фон-то черный. Из черного появляется синий - цвет платья, а тюрбан - тусклое золото. Синее проявляется кое-где на золотом, но не смешивается. Маленькая жемчужина служит центром полотна. Ее белый свет уравновешивает необычный, будоражащий цвет лица и четкую геометрию композиции. «Да будет свет!» - из книги Бытия, и вот вам - девица Вермеера в необычном стиле. У Винтерхальтера - никаких нарочитых столкновений света. Никакой двусмысленности. На всех картинах немецких художников у персонажей плотно сомкнуты губы, никто не разговаривает, взгляды конкретны и (даже у маленькой девочки) серьезны. Императрица Мария Александровна - в жемчугах. Но, траурны эти жемчужины. Не они - символ юной чистоты - центр композиции. Глаза царской особы. Мария Александровна, супруга Александра Второго, тяжело болела туберкулезом. Это страдание и затаенная скорбь в глазах, которые и есть центр полотна. Жемчуг есть украшение траура и бесконечности. Краски смешаны, приглушены. Голубовато-серо-белое и кружева, которые как-то странно обвисли, словно роскошный цветок подвял. Голландцы (исключая Рембрандта) противопоставляли цвета. Что бы тому же Вермееру не смешать синий и желтый? Получили бы зеленый цвет жизни. Ван Гог подметил эту особенность голландцев, а синий и желтый сам любил. У него смешения дикие, резкие - все его хижины после дождя и бешеное солнце в Арле на закате. У них, в Голландии, по словам Ван Гога, плохо обстояли дела с изобразительностью и изобретательностью, но неплохо выстраивают они композицию, а также никто не может упрекнуть их в отсутствии вкуса. Вот у немцев изобразительность богата. Тот же Каспар Давид Фридрих. В Зимнем дворце висит его картина «Мечтатель». Говорят, от полотен Фридриха отталкивались прерафаэлиты, те еще затейники. В «Мечтателе» среди руин замка сидит одинокий юноша. Вечер, и вокруг рыжий лес. Глядя на полотно, становится и хорошо, и жутко. Время не останавливается. Оно сжимается. В немецком зале почти физически ощущается присутствие Екатерины Великой. Две задачи решала после Петра Великого. Тот решил одну - шведскую. Хорошо решил. С тех пор Швеция не трепыхается. Если бьет, так бьет исподтишка, прикрываясь липовым нейтралитетом (поставки норвежской стали для танков Адольфа). Вот польскую и турецкую задачи решить не успел. Это красиво сделала Катя Великая. Особенно красиво получилось с Крымом. Интересная женщина была - вся на противоречиях. Подозрительно быстро скончался ее муженек-дебошир. Потом прирезали императора русского, Иоанна Антоновича. При этом Екатерина выдвигает тезис, популярный и поныне: Россия - это Европа. Если Европа, то что-то нужно делать с кровавой Семилетней войной. Петр III хотел объединить север Европы - Русь, Пруссию, Швецию, Англию. И всю мощь направить на Австрию, Польшу и Францию. Екатерина свернула в другую сторону. Замирилась с Австрией. Все это сопровождалось дворцовыми кульбитами и выгодными приобретениями драгоценных музейных экспонатов. Так и начался Эрмитаж и его знаменитые собрания.