July 2nd, 2014

Выставка. 14

Маяковский: «Столиц сердцебиение дикое»; «Москва душила в объятьях кольцом своих бесконечных Садовых». Особенно сильно: «Пускай перекладиной кисти раскистены - только вальс под нос мурлычешь с креста». И - бесподобно: «Я видел места, где инжир с айвой росли без труда у рта моего, - к таким относишься иначе, но землю, которую завоевал и полуживую вынянчил…» Зиновьев - «Зияющие высоты»: «Поймите меня верно, мои дорогие друзья, вне родины жить скверно, без родины жить нельзя. Но если хотите добра вы, ей захотите помочь, моральное ваше право: бегите скорее прочь».

Поэзия - ремесло особое. Кто более жестко столкнул лбами слова, понятия, смыслы - тот и на коне. А все Пушкин, «Медный всадник»: «Нева металась, как больной в своей постели беспокойной». И Лермонтов: «Под ним Казбек, как грань алмаза, снегами вечными сиял, и, глубоко внизу чернея, как трещина, жилище змея, вился причудливый Дарьял».

Поначалу в русской словесности (и в музыке) все было неплохо. В основном французы и итальянцы. От Франции - литература и философия. От итальянцев - музыка. Потом пошли новиковы и радищевы со своими противоречиями, вечными вопросами. Революционная немка - Екатерина II - свобода в любви и в мыслях. Ни дня без строчки. Потом дети попов и ремесленников. А уж с середины XIX века - Кольцовы (снизу) и Некрасовы (сверху). Пропасть разверзалась все шире, до потрясения было еще далеко (октябрь 17-го), но воздух (и нездоровый воздух) образовавшейся пропасти становился все гуще, плотнее. Народились смехачи, циники, сочинители сатирические. Поняли - продажа нездорового воздуха - дело не очень прибыльное, но для души приятное и денежку дает - жить можно. Взрыв музыкальных маленьких пьес, стишков. Пели в кабаках - в сотнях, в тысячах по Руси, в небогатых имениях, на расплодившихся мещанских дачах: «Только раз бывает в жизни встреча, только раз с судьбою рвется нить…» Плачущая пьяно скрипка, бубны, цыгане в шелковых рубахах. Есенин что-то еще брал от своего, от крестьянского. А жил за счет кафешки на Тверской, и Блок подпитывал свою строку винцом да дрянцом (это потом у Есенина, про «толстые ляжки»). Пропасть традиции и хаоса становилась шире. Воздух больного ущелья стал почти осязаем. Тут и пошли сильные средства - сбивание смыслов и идей лбами, словно бильярдные шары. Щели - и «Лев Толстой, как зеркало русской революции». Ей-богу, но великолепный документ времени, статья Ильича «О партийности в литературе», по безумному накалу противостояния легкости (слово) и тяжести (действительность) не хуже образа Петра в пушкинской «Полтаве»: «…Его глаза сияют. Лик его ужасен, движенья быстры. Он прекрасен…» Так ужасен или прекрасен? Или: так мы вольны писать всё, что вздумается, или это принципиально невозможно? Пространство между «ужасом» и «прекрасным» не исчезло до сих пор. Оно все шире и шире. Ничему не научил октябрь семнадцатого. События, что сотрясают немощную физическую оболочку человечества, все страшнее. Финальный взрыв близок. Хитрюга Зиновьев устроил цирк, в котором на арене кричали обезьяны - люди и хищники (настоящие). Кнут - издевательская мысль: я про все гадостей наговорю («Зияющие высоты»). В том числе и про эту, так называемую «Таганку». Но - не обижайтесь, ибо есть тупая идеология. Есть высокая наука (я, как раз, по этой части). И - поэзия (вообще   невесть что).

Вертинский, крепкий, матерый житель потомков под названием русский шансон, оказался удачливее Сережи Есенина. Выжил и в Крыму, и в Париже, и в Китае. Блок только лишь писал о «Балаганчике». Вертинский воплотил балаганчик в жизни. Есенин - спекся, хотя ему распланировали все по уму - крестьянский талантище - успех - жена иностранка - заграница - слава советского поэта (заблуждавшегося, но нашедшего истину). Слаб оказался. А все выпивка. Изблевался голубыми глазами. С десятками иных - получилось прекрасно. Опыт с Высоцким: простой парень из семьи советского офицера - песенки, стишки (сотканы из отравленного воздуха пропасти) - концентрация на своей личности всяческой нездоровой дряни – успеха - заграницы - жены-иностранки - славы (не в коня корм). Оказался слабее, чем Есенин. У того - водяра. У этого - наркотики. Есенин: «До свиданья, друг мой, до свиданья…» (кровью, как в романсе). У Высоцкого - «Памятник»: «Не стряхнуть мне гранитного мяса и не вытащить из постамента Ахиллесову эту пяту…» Ну, и абсолютно подтвердившееся пророчество, про ресторанных членов семьи… Какие-то пошлые и глупые воспоминания Марины Влади про убитого и об Иосифе Кобзоне, совавшем директору Ваганьковского пачки сотенных. Только похороните Володю в центре, на центральной аллее. А директор, симпатяга, денег не взял (любитель был песен Высоцкого), да, к тому же, и местом своим директорским поплатился за эту вольность. Глупая женщина Марина. Или очень хитрая. Мощный поток нездорового воздуха прет из все расширяющейся пропасти. Держит в восходящих потоках память о двух близнецах-братьях нездорового времени поэзии - Есенина и Высоцкого.

Вот он, Володя, с гитарой за плечами. Словно крылья ему эта рукавишниковская гитара. Воздух больной культуры - воздух этого серо-голубого погоста.

Между прочим

Между прочим, хотелось бы обозначить следующие проблемы, которые касаются собственников квартир в МКД. Государство уверяет граждан в том, что жильцы- собственники квартир владеют всем домом. Здесь речь идет также и об общедомовом имуществе. Однако фактически это самое государство не предоставило им всю полноту прав, которая присуща настоящим собственникам. Например, владельцы жилья обязаны собирать деньги на капитальный ремонт. Но объем работ, сроки и порядок накопления средств на счет по капитальному ремонту собственникам не подвластны, все отдано на откуп региональному оператору. В индивидуальном жилом доме собственник действительно сам решает, когда и в каком объеме проводить ремонт. А централизованный подход к данному вопросу в МКД лишает подобных прав жильцов. Получается, что в данной сфере граждане РФ делятся на граждан двух сортов. При этом, как показала практика, ремонт в МКД для собственника жилья оказывается гораздо более затратным.

Мелочь, но приятно

Глава республики Игнатьев встретился с председателем «Изборского клуба» Александром Андреевичем Прохановым. Случайной эту встречу не назовешь, поскольку в «Изборском клубе» собрались люди, способные не только вести разговоры, но и принимать участие в военных действиях. Активный участник движения сопротивления в юго-восточных областях Украины Нагорный или Игорь Стрелков являлись и до сих пор являются активными членами этой организации, аналитиками и журналистами, размещающими свои материалы на страницах газеты «Завтра», главным редактором которой является Проханов. В своих обращениях относительно событий на Украине руководство этой аналитической организации заявляет об острой опасности, исходящей от Киева и западноукраинских экстремистов. Факт острого противостояния на Украине требует духовной мобилизации народа именно в России. По словам Проханова, это должна быть не просто организационная или военная, а именно духовная мобилизация, когда на борьбу со злом поднимаются силы духовного сопротивления.

С нетерпением жду разъяснений от руководства Чувашии, ну хотя бы от пресс-службы, как они понимают «духовное сопротивление». Кому будет «духовно сопротивляться» нынешний глава республики Игнатьев и его окружение?