July 1st, 2014

Выставка. 13

Павшие на войне - жертвы сталинских репрессий. Бандиты - актеры. Крест Ваганьковского. И, несомненно: Есенин - Высоцкий. Как рязанский мальчишка попал к графине Клейнмихель? Почему (у него времени много было, чтобы тратить его на юнцов из деревень?) неплохо принял Сережу Блок? Парень читал не очень много - словарь Даля да Святое Писание. Так все, кто из деревенских научились читать, знакомились с Новым Заветом. Четьи-минеи близки были и Орешину, и Клюеву. Десяткам других грамотеев, варакавших стихи. И, вдруг - Блок. Сережа сам вспоминал, что знаменитый поэт принялся просвещать сельского паренька в области литературных сложностей. Мол, интриги, происки, зависть и глупость. И отчего случилось чтение сладких деревенских стихов перед императрицей? Как так?

Хорош ли надгробный памятник? Сразу, после входа, налево. Идти довольно далеко. По пути к Есенину застреваю у могилы Саврасова. А на могиле - цветы. Живые. Могилка великого пейзажиста скромна - не чета роскошным мавзолеям нарушителей закона. Шепотом (хотя и не было вокруг никого) благодарил и говорил о любви к великому живописцу-пьянице. Каверин. «Два капитана». Вот он, лежит. И снова, шепотом, слова благодарности. Книга захватила меня, маленького, давным-давно. В душу влил солидную толику добра, благородства, мужества. Почему-то - настольные тяжелые лампы - настоящая любовь. Но, и настоящая подлость. В наши времена - ни подлости классной, ни стопроцентного добра. Муть какая-то тепленькая.

Могилы расположены друг к другу близко. Проникаю вглубь, между железных оградок, протискиваясь боком. Фамилии усопших незнакомы, но надгробия встречаются великолепные. Ботинки вновь промокли, но снег в оградках лежит чистый. Как-то так получилось, что к Есенину вышел с тыльной части надгробия. Хорош мраморный Есенин, да не совсем настоящий. Русский красавец, с трезвым, лучезарным лицом. Рубашка-косоворотка, пуговички расстегнуты. Из груди, как хотелось бы скульптору, должен постоянно исходить сусальный женственный свет Руси-девушки. «Хороша ты, о, белая гладь! Греет кровь мою легкий мороз! Так и хочется к телу прижать обнаженные груди берез…» Или: «Так и хочется руки сомкнуть над древесными бедрами ив». Голубая Русь, курлычут журавли - и так далее. И про Ленина - старшего комиссара - тоже несерьезно. Для заработка. Для статуса. Мол, певец деревни - а тут новая жизнь: сталь, паровозы с пароходами. Сережа талантлив, но - мечется. Застрял между сельскими просторами и новой, революционной, жизнью. И, в общем, оказался душкой-парнем, улыбчивым красавцем, и тысячи девушек на Руси скорбели о голубоглазом херувимчике (таков он и в надгробии), после смерти Сережи. Многие отправились в скорбный край вслед за кумиром. «Есенинщина», - строго вздохнули редакторы «Правд», «Известий», «Гудков» и «Красной Нови». Есенинщина, переходящая в славянщину. Опять же - бандиты, кураж, дикое пьянство. Люблю и скорблю о другом Есенине - авторе «Черного человека»: «Этот человек проживал в стране самых отвратительных громил и шарлатанов». Все-таки не зря юноша посещал автора «Незнакомки». Тот научил его зарабатывать сладкий капитал литературной славы. Цыганщина, увядшие розы, винище. Вот я кропаю стишки на этом поле - сладкозвучная мурлыкалка о горькой судьбе-злодейке.

Дальше идти можно. Не боюсь. Там начинаются территории, о которых Тарковский снял «Сталкера». «Зона». Сам пришел в этот сумеречный край, как тот Дикобраз - просил добра, а получил кучу золота. И покончил с собой. В тех страшных полях дается тебе, но не по тому, что ты сам о себе думаешь, а по тому, что ты есть на самом деле. Не Айседора Дункан с городом Нью-Йорком (чертовщина великая все-таки: Маяковский и Америка - приемлю, Горький и город Вашингтон - понятно, тем более уместны в прериях Техаса Ильф и Петров, Эйзенштейн и Тиссэ, но чтобы рязанский поэт прогуливался по Манхэттену?). Честно - тень дьявола окуривает сумрачный облик гениального поэта, когда пишет он: «Голова моя машет ушами, как крыльями птица. Ей на шее ноги, маячить больше не в мочь». Пикассо: «Герника» (излом мира). Дали: «Время» (издевательство над миром). Вот это в русском Сереже главное. Вот это увидел в Сереже Блок. Оттого и говорил о страшном. Не зря рядом крутился Блюмкин. Ругают Дзержинского (сносят памятники). О других нужно подумать, о тех, кто знал, с чем, на примере Есенина, имеют дело. Луначарский, староста жутких русских полей смерти. Смотритель «Зоны». Ну, и      Троцкий, конечно. Со смертельной энергией экспериментировали. Как крутило, корежило парней. Но, их выискивали, посылали по Парижам с расхристанными танцовщицами-шпионками. Смотрели, что будет. Знавшие поэта рассказывают: страшен он. Облик его накануне смерти. Пишет страшнее, чем Пикассо, чем Дали: «И глаза покрываются голубою блевотой…» Блевавшие от ненависти к самому себе глаза (зрачки), повернутые внутрь. Водка, море водяры не помогает, и зря: «Может, с толстыми ляжками тайно придет она». Но не помогло. В чудовищном есенинском эксперименте делали черную работу «приделывания поэзии» к сознанию черни, которую срочно научили читать и писать (война на носу). Есенин понял - эксперимент удался. Встал огромной тенью «черный человек». Потом Маяковский ушел. Накопленный материал отрабатывали впоследствии на десятках, сотнях, тысячах. Высоцкий - образец наиболее удачный. А ведь этими страшными людьми и их творчеством (парни-то были из народа) держали в приблизительном порядке и подчинении огромную, обуреваемую опасными инстинктами страну.

Глубоко ранила меня в сердце могила Сергея Александровича. Уже умер человек, а эксперимент все длится. А надо было поставить памятник черному человеку. И закрыть тему.

Между прочим

Между прочим, до сих пор нет правовой определенности относительно прав на общедомовое имущество граждан. Жильцы, приватизировавшие квартиру, по договору получили лишь саму квартиру определенной площади. При приобретении квартир по договору купли-продажи или дарения передается только квартира по акту приема-передачи. Муниципалитет, передав квартиру, но не передав места общего пользования, фактически заявил, что заботиться о местах общего пользования будет именно он. И возникает вопрос: почему все собственники квартир должны скидываться на содержание того, что им не принадлежит? В той же Чувашии, когда граждане пытаются зарегистрировать места общего пользования, им в этом отказывают. При этом Региональный оператор, собирая деньки на капитальный ремонт, одновременно будет продолжать собирать деньги, которые жильцы платят и за содержание мест общего пользования. На каком основании в данном вопросе преимущество оказывается именно Региональному оператору? Если чиновники из вновь созданного Регионального оператора хотят денег, пусть они и решают вопрос об этих самых местах. Конечно, передача средств на капремонт хоть Региональному оператору, хоть на особый счет, не решает главного вопроса – а куда делись деньги, которые люди десятилетиями платили за капремонт до нынешней реформы? Для решения последнего вопроса нужна не только административная, но, прежде всего, политическая воля. Поскольку средства на ремонт обветшалого жилищного фонда требуются огромные, то здесь есть только два выхода – либо бросить людей на произвол судьбы в разваливающихся домах, ввергнув их в тяжелые разборки с организациями типа Регионального оператора, либо уменьшить чудовищные доходы российских олигархов с тем, чтобы на полученные средства, под государственным контролем организовать приведение в приемлемое состояние МКД. Не нужно множить различные бюрократические структуры, которые в основном создаются лишь с одной целью: обеспечить себя, своих родных и близких гарантированным доходом. Основа получения дохода – очередной оброк с наших граждан.

Если бы государство в лице некоторых чиновников открыто не лоббировало интересы монополистов в сфере ЖКХ, то уже давно товарно-денежные отношения в этой сфере нормализовались бы: оказал услугу – получил деньги, не оказал – не получил. Сегодня же обязанность подтверждения того, что ты услуги не получил, возлагается на потребителя. А это противоречит закону РФ о защите прав потребителей. Беспристрастный анализ показывает, что ЖКХ – это единственная сфера, где практически все нормы данного закона не действуют.

Мелочь, но приятно

На официальном сайте государственных органов ЧР сообщили, что глава Чувашии Игнатьев встретился с руководством Госсовета ЧР. Дело хорошее, но отчего-то в разряд руководства не попал ни один руководитель фракции, который находится в оппозиции к ныне действующей власти. Конечно же, наряду с Поповым, Мешковым и Князевым к руководству Госсовета относится депутат Кушев, главный регламентный начальник. А вот депутат Евсеев, к примеру, по мнению тех, кто организовывал эту встречу, к руководству никак не относится. Поэтому вернее было бы назвать, что глава ЧР Игнатьев встретился с руководством фракции партии «Единая Россия» в Госсовете. Но тогда так и надо было писать: видный российский единоросс Игнатьев встретился с видными чувашскими единороссами, заседающими в парламенте.

О чем беседовал единоросс с единороссами, мы можем только предполагать. Мне кажется, что после проведенного недавно съезда Чувашского национального конгресса Игнатьев как-то должен был объясниться со своими однопартийцами. Тут возникает несколько вопросов. Если Игнатьев в предстоящих выборах главы ЧР собирается опираться не на РО партии «Единая Россия» а на ЧНК, то что делать с драгоценным административным ресурсом? Как можно разделить его между единороссами и сторонниками Национального конгресса? Административный ресурс – ценнейший, а в последнее время, видимо, и единственный ресурс, который позволит нынешнему чувашскому режиму призрачно надеяться на удержание власти. А ну как из Москвы единороссам придет одно задание, а в Чувашском национальном конгрессе созреют мысли об ином пути. И кто тогда трепетной рукой будет направлять социальных работников, муниципальных чиновников, врачей и учителей на избирательные участки для правильного голосования?

Вторая проблема – финансовая. Допустим, Игнатьев решил использовать последний ресурс и сделать ставку на ущемленные и обиженные национальные чувства некоторой части чувашской интеллигенции. Но это дорогое удовольствие. Поскольку никаких серьезных финансовых ресурсов в свете последних коррупционных скандалов у Игнатьева не остается, то стоит только пожалеть некоторых чувашских строительных магнатов и лесовиков, которые, очевидно, буду играть роль финансовых спонсоров. Могу точно предположить, что денег не хватит, а спонсоры надорвутся и в итоге будут горько сожалеть о том, что втянулись в политику. Проблемным будет и отношение ко всей этой затее некоторых единороссовских боссов, которые до недавнего времени чувствовали себя в республике хозяевами. Все попытки разыграть национальную карту без широкой народной поддержки, без серьезных финансовых обоснований, без идеологической и культурной основы, да еще и вопреки настроению федерального центра, который сейчас находится в крайне сложном положении в связи с украинскими событиями, добром не кончится. Особенно для тех, кто все это затеял. При таком подходе к делу все закончится балаганом (дай бог, чтобы смешным, а не страшным).

Впрочем, это их проблемы – единороссов и единороссов. Нам же легче – тем, кого на совещание с Госсоветом не пригласили.