May 29th, 2014

Питер. 2013-2014. 51

Переход между станциями метро «Садовая» и «Сенная» напоминает трубу, облицованную серым мрамором. Поражает профессиональный уровень музыкантов, играющих под землей. Вот-вот полпервого, переход закроют, а здесь, у стеночки, два чудесных парня - гитарист и скрипач. Бежал мимо, спешил попасть на «Балтийскую» с тортом «Киевский». И - не смог пройти мимо. Стою, слушаю. Их двое я, с молодой парой (тоже, очевидно, из меломанов). Играют из Жана Люка Понти. В раскрытом футляре из-под скрипки лежит много денег. Не только пятидесятирублевки. Есть и светло-коричневые сотенные. Ребята сосредоточены на игре. Про деньги забыли. Да и какие деньги - никого же нет. Лица просветленные. Дерганые, дробные звуки (кто любит скрипача Понти - тот знает его незабываемую манеру) несутся от сердец этих ребят в мозг, в руки, а дальше уносятся по пустой, гулкой трубе подземного перехода. Профессионализм консерваторского уровня. Причем речь идет, видно, о старших курсах музыкального заведения. Поставил торт на пол, полез в кошелек, вынул сотенную бумажку, положил ребятам в благодарность за доставленное удовольствие.

До метро успел забежать к В. и А. В последнее время в Чебоксарах стало опасно. Опять открыли охоту. А. давно звала в Питер. У нее комната в коммуналке. Как выйдешь с Московского вокзала, сразу на Староневский. Три минуты хода - и ты в глухом дворе-колодце. Железная дверь свободно болтается, не закрытая. Узкая выщербленная лестница. Тонким чугунным перилам лет сто пятьдесят. Чугун проеден временем так, что черные прутья почти растворяются в тусклом свете пыльных лампочек. И - стекла в подъездных окошечках. Они и так маленькие, слепенькие, да еще между рам огрызки, осколки, кусочки, словно подобранные на помойке. Пятый этаж. Дверь широкая, но низенькая. Входя, нужно наклонять голову. Двойные створки. Масляная краска темного, неясного цвета. Слой грязи, а за измызганными створками необычайно высокий потолок коридора. Он длинный, извилистый, словно горное ущелье. Налево - яркий свет. Провал, уходящий ступеньками вниз. Пустая кухня. Три газовых плиты. У стен древние столы-тумбочки. Клеенка на столах вытерта добела. Стены беленые, серые от пыли. Тонкие трещины, словно паутина огромного насекомого, опутывает древнюю штукатурку. К стенам приколочены довоенного образца деревянные полки для посуды. Содержимое полок скрыто от глаз когда-то белыми занавесочками. Яростно, обильно изрыгает зажженный газ конфорка на одной из плит. Алюминиевый, в подпалинах, чайник с разбитой эбонитовой ручкой. Из носика валит густой пар. Струя мощная, но одолеть огромную высоту потолка пар не в состоянии. Он расплывается, не долетев до верха и половины расстояния. В углу кухни пристроена ванна. Клеенка, охватывающая чугунную посудину, не прозрачна. Можно мыться, задернув занавески, а в кухне никто тебя не увидит. Заглянул внутрь ванны - щелкает каплями кран, теряя их с неохотой из длинного носика. Капель бьется о чугун десятилетиями - дно, бока, тело мойки жирно блестят и обильно покрыты ржавчиной.

В. берет раздухарившийся чайник, говорит: это А. поставила. В самом торце коридора-ущелья опять низенькая белая дверка. За ней две приличных комнаты. Окна рядом, выходят во двор - темные и огромные. В комнатах с такими потолками, да еще и в древних домах всегда жарко, даже душно. Неудивительно - стены из плотного кирпича. Почти в метр толщиной. Форточки распахнуты. Кто-то хлопнул внизу дверью, мяукнула кошка. Почудилось, что мяукает она прямо над ухом.

Мелочь, но неприятно

Стадион «Спартак» вот уже много десятилетий облюбован стрелками из лука. Был оборудован вполне приличный полигон для тренировок. Когда стреляешь из лука по мишени, нужно довольно много места. Когда возвели спортивно-оздоровительный комплекс, полигон для тренировок лучников был уничтожен. Теперь юные последователи Робин Гуда из Чебоксар выставляют щиты для навешивания мишени прямо на беговую дорожку. Саму дорожку перекрывают железными ограждениями. Это самое приспособление для бега и так не в лучшем состоянии. А теперь, вдобавок ко всему, по утрам его частенько перекрывают. Ребята из школы-техникума теперь бегают только полкруга. Добегут до железного ограждения – и обратно. Страшно же – вдруг стрела попадет и убьет. И я, как дурак, со своим велосипедом, тоже вынужден ездить только полкруга. А это весьма неудобно.

Питер. 2013-2014. 52

Ю. маленький с утра был в Климовом переулке. И мама, и он уже завтракали, когда голуби вырвали меня из глубокого сна, заставив вылезть из-под ватных одеял. В зале, возле пианино, играла огоньками гирлянды елка, и огни отражались на черной крышке инструмента. Шел одиннадцатый час, а серый полумрак января был нежен, густ, ласков. Зимний Ленинград - апофеоз серого: небо, деревья, море и, то ли утро, то ли вечер. Если нет снега, то это даже не апофеоз, а вакханалия серого. Вакхически, как правило, представлено нам южное жгучее солнце. Роскошные залы, в которых пылают факелы (или восковые свечи). Запах мяса, вянущих фруктов, разгоряченных резкой истомой тел. Ходят полуодетые женщины. Ныряют в бассейны с лепестками роз голые мужики, стучат копытами рогатые и волосатые сатиры. Вакханалия серого есть, напротив, проявление человеческого покоя. Серое - это суровость. Вечером серое рядится в воздержанность и умеренность. Как необходима суровому серому белизна! Но, нет холодного снега - нет и суровости. Ничто не ограничивает тайные скважины мрака. Все страшное, что не познано нами, выплескивается наружу и, в виду солнца, остывая, дает великолепное ощущение роскошной беспечности. Будто выпил валокордина, ничто не волнует душу, нет свинцовой тяжести в голове, нет неодолимого желания соскользнуть в насильственное забытье.

Говорю Ю. маленькому и брату о том, что все мы присутствуем на великом празднике серого цвета и блеклого покоя.   М. меланхолично продолжает поглощать торт.   Ю. маленький давит кусок лимона в кружку с кофе. Мама накладывает мне макароны с жареной курочкой: «У вас здесь не рождественское торжество серого (Путин опять в одиночестве в церкви со свечкой стоял). У вас тут пиршество обжорства и мещанства». Брат - маме: «Не давай ему курочки. Ему наши праздники не нравятся».   Ю. маленький смеется, говорит: «Дядя Игорь, скоро на практику, в Чебоксары. «Нексус» и «Лексус» Миллера прочел. Вот «Сексус» достать никак не удается. У тебя есть все. Дай мне «Сексус» почитать». Я: «Дам, если прекратишь надо мной ржать вместе с М.». Ю. маленький: «Да пожалуйста. Я со своей девушкой, с которой два года жил, распрощался. Мне «Сексус» нужен». Я: «Тебе не Миллер нужен, а голубые лошадки. Воплю: своим женщинам целых два жеребца голубых купил. Свистульки. Дунешь под хвост - громкий писк раздается. Бери пример». Брат доел торт, говорит: «Пошли. Пора. Надо картины тащить».   М. упорно готовится к выставке в Москве. Заказывает рамы, колотит деревяшки. Надо часть прибитого и поколоченного везти на Пески, в мастерскую. Запаковываемся, укладываемся, становимся похожими на терпеливых мулов. Я рассуждаю о перспективах оказаться на работе в Москве. Мечтаем все втроем, как будем гулять по Софийской набережной летними вечерами. Выходя из прямоугольного двора-колодца в Климов переулок, говорю: «Серое и желтое. И белые рамы окон - крест-накрест. Снега нет и немного белых крестов, как провокация, как что-то вызывающее, стыдное на этой оргии серых теней».   М. говорит, что я несу вовсе непотребное. Кто придумает дальше? Брат, подумав: Да Мессина, «Мужской портрет», только что видели.   Ю. маленький - а мужик одетый. Я ведь «Сексус» ищу. Я - конечно, одетый. Век-то пятнадцатый.   Ю. маленький: ну да. Тогда всюду были голые мужики. Только мертвые и серые. Вот вам серый цвет. И дядька голый, все время был один и тот же - Христом прозывали.   М.: и тетки рядом с синюшным длинноволосиком рыдали, жалели. Все думаю - чего это мои женщины меня как бы жалеют. Будто я уже мертвый. Веками в них вбито.   Я: тогда художников и грамотных людей мало было. Либо гуманисты, либо чокнутые религиозные проповедники. Торквемады и Савонаролы. Брат: художники между собой за заказы насмерть бились. В Италии до четырнадцатого века портреты все в профиль рисовали. Фламандцы натуру вполоборота развернули. Пошло-поехало. Да Мессина - еще ладно. У него просто реалистическая голова. Да Винчи рисует свою «Джоконду». У ней - улыбочка, а самое главное - спокойные руки. Мол, человек обретает неуловимую безмятежность, ведь напротив бога сидит. Чего же ему бояться! Разворот тела говорит: спешить некуда, приехали. Рафаэль, соревнуясь, выдает «на гора» портрет Бальдассарре Кастильоне (автора знаменитой книжки о «Придворном»). Лицо дипломата напряжено. Ручки нарисованы лишь наполовину. Левое плечо развернуто вглубь. Мужик, конечно, сдержанный. Но, страшно умный и решительный. И - весь в сером. Вот где вакханалия этого цвета. И служил он дипломатом при дворе герцога Урбинского.   Я: «А мы дипломаты при дворе в Климовом переулке».

Между прочим

Между прочим, братья татары из Госсовета оказались недовольны теми изменениями, которые в Москве были внесены в закон о местном самоуправлении (ну, это там, где практически отменяются прямые выборы мэров городов). Они все-таки хотят выбирать мэров напрямую. Начальник правового управления Госсовета Республики Татарстан Андрей Ощепков пишет: «Вышеназванным проектом федерального закона:

1) субъектам Российской Федерации предоставляется возможность введения двухуровневой модели местного самоуправления в городских округах (городской округ с внутригородским делением и входящие в его состав внутригородские районы с собственными органами местного самоуправления, бюджетами, перечнем вопросов местного значения и т.д.). Вопрос о введении такой модели будет решаться по собственному усмотрению субъектов Российской Федерации;

2) устанавливаются раздельные перечни вопросов местного значения городских и сельских поселений - на уровне сельских поселений остается 13 вопросов местного значения (вместо 44), остальные будут решаться муниципальными районами. При этом законами субъектов Российской Федерации за сельскими поселениями могут быть закреплены и другие вопросы местного значения из числа установленных Федеральным законом для городских поселений;

3) с муниципального на региональный уровень переносятся вопросы определения порядка формирования представительных органов муниципальных районов (на муниципальных выборах либо из числа глав и депутатов, входящих в состав муниципального района поселений), а также порядка избрания глав всех видов муниципальных образований (на муниципальных выборах или из числа депутатов представительного органа муниципального образования);

4) вводится возможность перераспределения законами субъектов Российской Федерации полномочий между органами местного самоуправления и органами государственной власти субъектов Российской Федерации (за исключением ряда полномочий, отнесенных федеральным законодательством к исключительному ведению муниципалитетов - управление муниципальной собственностью, формирование, утверждение и исполнение местного бюджета, установление структуры органов местного самоуправления и т.д.).

Как отметил заместитель председателя комитета Государственной Думы по федеральному устройству и вопросам местного самоуправления В.Н. Тимченко, следующим этапом реформы местного самоуправления будет соответствующее изменение бюджетного и налогового законодательства, а также корректировка содержащихся в отраслевых федеральных законах полномочий органов местного самоуправления (всего планируется внести изменения в более 200 федеральных законов)».

Мелочь, но неприятно

В троллейбусе 18-го маршрута – красочное объявление: с 30 мая Всероссийский турнир по вольной борьбе. На плакатах обычно фигурируют здоровые парни, каждый из которых желает завалить противника. Что-то случилось в последнее время – на плакатах нынче изображают противоборствующих девушек. Девчата жилисты, словно молоденькие цыплята, лица зверские, позы неприличные.

Я сам долгие годы занимался и вольной борьбой, и самбо. Знаю, что дело это тяжелое. Как правило, сопровождается неприличными звуками и неприятными запахами. Воспоминания о звуках и запахах, зверские лица и неприличные позы вызвали чувства крайне неприятные. Это мое личное мнение, но пусть уж лучше девушки соревнуются в художественной гимнастике и спортивных танцах на льду. Может быть, я старею, но уверен, что женщина – существо нежное, тонкое, хрупкое, и должна она рожать детей и заботиться о них. А не издавать на борцовском ковре неприятные звуки, словно ломовая лошадь. И после этого буйства девичьих единоборств (культивируемых, между прочим, сознательно) мы еще удивляемся различным бородатым девушкам на различных певческих конкурсах?