April 14th, 2014

Питер. 2013-2014. 19

Царское Село излечило меня от экстремизма в вопросах красоты. Понимал, что лучший в мире дворцово-парковый ансамбль продолжал жить своей невидимой, но напряженной жизнью. Сначала русские. Потом, более восьмидесяти лет, шведы. В самом начале восемнадцатого столетия шведов мощным пинком вышиб царь Петр. Апраксин все ходил по тогдашним лесам, думал, что сделать с этой болотистой, холмистой местностью с финским названием Сарская мыза. Землицу отдали жене Петра Алексеевича - Екатерине. Браунштейн и Ферстер (архитекторы) построили на холме несколько каменных сараюшек. Роозен из питерского Летнего сада перебрался в Сарскую мызу и разбил несколько небольших садов вокруг сооружений Браунштейна. Да еще устроили зверинец, в котором держали кабанов и зайцев. Чуть взяла охота пострелять в лесу зверюшек - вот вам полный зоопарк дичи. И волки, и лисы, и медведи. Рядом с домами Екатерины возникли дома для прислуги. Так зародился город. Восторг патриотических чувств случился среди русской знати при Елизавете, дочери Петра Алексеевича. В результате сложных интриг и социальных катаклизмов удалось вышвырнуть Бирона (сейчас мы находимся на дне страшной ельцынщины). Елизавета без Бирона стала чувствовать себя посвободней и вновь взялась за Царское Село. Русское барокко. Архитектор Земцов. Дворцы шесть раз строили и рушили. Вслед за Земцовым его ученики Чевакинский и Квасов. После Елизаветы - Екатерина II. Баба жесткая, властолюбивая. Чевакинские постройки Екатерине решительно не понравились. Тут как тут Растрелли. Центральный трехсотметровый корпус. Дворцовая церковь, что до сих пор приводит меня в благоговейный трепет. Парадная лестница справа от основного корпуса, которую впоследствии разрушили, то ли Неелов, то ли Стасов (сейчас хорошо уже не помню). С обоих концов Растрелли достроил внушительные флигели, на которых первоначально были расположены «висячие сады». Флигельные полукружья-циркумференции Растрелли замкнул бесподобной решеткой парадных ворот, которые, по его заказу, отлили на Сестрорецком оружейном заводе.

На Руси изначально использовалась практика строительства предприятий «двойного назначения». В семидесятые годы прошлого столетия по «Голосу Америки» бурчали про Чебоксарский тракторный - в Чувашии возведен крупнейший в мире завод по производству тяжелых танков. Коля Федоров, ельцинский друг, это предприятие приговорил, а нынче Болотин с Михалковым гложут останки этой махины. Колонны, скульптуры, конструкции перекрытий и садово-парковые решетки делали в Туле и Сестрорецке, да на Уральских демидовских заводах. Предприятия же эти были оборонные.

Растрелли любил живую резьбу по дереву. Папье-маше его раздражало. Говорил: «В лесной России нет мастеров по дереву? Не рассказывайте сказки. Это в Италии нет резчиков по дереву, потому что в Италии нет лесов». В парк, раскинувшийся ниже холма, на котором вознесся дворец итальянца, везли саженцы деревьев со всего света. На открытом воздухе высаживали тис и бук. У Растрелли были любимчики - русские мастера по дереву Валюхин и Сухов.

Закрываю глаза и вижу: морозное ноябрьское утро. Вокруг дворцовой стройки - тысячи и тысячи землекопов, каменщиков, столяров, плотников. Стучат топоры, лязгает металл, визжат пилы. Сотни крепостных крестьян роют каналы, пруды. Землю отвозят в разные концы парка - насыпают искусственные холмы, катальные горки. На вершине земляных навалов возводятся декоративные здания, беседки, памятные колонны. Анфилада дворцовых комнат Растрелли. Сердцевина дворца - потрясающий зеркальный зал. На потолке растянуто полотно циклопических размеров под названием «Триумф России». Перспектива живописцем Валериани построена так, словно над зеркалами и сквозными окнами большого зала распахнулось само небо, и в этот небесный проем сейчас поднимется и улетит все золотое великолепие дворца. Мрачный Лувр и несерьезный Версаль - всё не то. И Лейпциг слабоват. И Дрезден. Есть ли что серьезное в Лондоне? Игрушечный Шарлоттенбург, любимое детище Фридриха Вильгельма, вызывает легкую усмешку. Дворец русских царей раздражал наших западников. Говорили: варварская роскошь. Екатерина, начитавшись Вольтера, возжелала классической простоты. Многое во дворце сломали. Появились англичанин Камерон, итальянец Кваренги да русский дядя Неелов с сыновьями. Потом - Стасов. Следом - Луначарский. 17 сентября 41-го в город вошли «цивилизаторы» из Германии. Все развалили, в дворцовой церкви устроили автомобильный гараж, а в Агатовых комнатах - казино. Потом - долгое, мучительное восстановление.

Стоя на платформе пушкинского вокзала, ощущаю уже привычное чувство красоты - не оттого, что способен им что-то сломать или перевернуть, а оттого, что кто-то, помимо меня, все время что-то рушит, но находятся те, кто упорно восстанавливает порушенное. «Гляди, - говорю И., - вот дорога, по которой в 1734 году солдаты на руках перенесли из Питера драгоценные пластины, которыми облицевали Янтарную комнату».

Между прочим

Между прочим, мне неизвестно, отдыхают ли рабочие и служащие на турбазе, которую имеет ОАО «Ядринмолоко» на берегу реки Суры. Однако на бюджете ОАО наличие данной базы отдыха отражается довольно серьезно. Получается так, что руководство «Ядринмолока» так наотдыхалось в этом благодатном краю, что умудрилось нарушить целый ряд статей административного кодекса РФ. Были нарушены водное и земельное законодательства при размещении объекта недвижимости в пределах водоохранной зоны Суры. Управлением Росприроднадзора по ЧР в отношении ОАО «Ядринмолоко» проведены административные расследования по основаниям ст.8.12.1 и ч.1 ст.8.45 КоАП РФ. По итогам расследований общество привлечено к административной ответственности, наложены штрафы в размере 200 тыс. и 500 тыс. рублей соответственно. Внесены представления об устранении причин и условий, способствующих совершению административного правонарушения.

Сейчас пытаюсь выяснить, кто из физических лиц непосредственно нарушил законодательство и кто конкретно будет отчитываться перед коллективом за 700 тыс. рублей убытка.

Мелочь, но неприятно

Раньше с чувством глубокого интереса в местном вкладыше «МК» изучал публикации, в которых рассказывалось о непосильных трудах депутата Госдумы Аршиновой на благо Чувашии. Отрадно было узнавать, что Алена трудится и так, и эдак. Беспокоится о том и о сем, можно сказать, ночей не спит в заботах о родном чувашском крае.

И вот теперь долгие месяцы – тишина. Кто же подхватит благородное дело рассказывать о том, как молоденькая единоросска сил не жалеет ради избирателей? Может быть, теперь этим займется «Советская Чувашия»?