March 10th, 2014

Простота

Все легкий прах и суета,

И тлен забот пустейших!

А душу греет чистота

Слов искренних, простейших.

Пусть сложен мир, но есть закон:

Чем круче сложность жизни,

Тем легче катишься под склон

К последней, грустной тризне.

Приходит срок, понятна ложь

Рассказов о величье

Геройских, выпученных рож,

Что в мраморном обличье

Упорным взором роют гладь

Туманной дали Стикса.

Катиться некуда. И, глядь -

Ни игрека, ни икса,

Ни формул, сложных ли, простых,

Ни рифм, ни предложений…

Как будто врезали под дых

Без слов, без унижений.

Лежишь пришибленный. Зачем

Корежился и бился,

В истоках архиважных тем

Мозгой поизносился?

Уже давно за пятьдесят.

Итогов нет. Тоскливо

Больные кости гомонят

О ветхости крикливо.

Глупцов же ловит мелкий бес,

Мол, слово не стареет,

Строкой торгует на развес,

Тщеславие лелеет.

Бормочет сладко, будто мать,

О славе неизбежной.

Еще чуть-чуть и можно брать

Бродягу сетью нежной.

Бесовский, острый коготок

Цепляет грудь напрасно.

Мятежной силы вышел срок.

Лишь простота прекрасна.

Заметки на ходу. Первое письмо другу (часть 99)

Весной, в апреле 70-го (я учился во втором классе), мы прилетели в Уральск на свадьбу к дяде Вадиму. Гуляли на улице. Столы поставили прямо во дворе старого одноэтажного дома, где раньше жили бабуля с дедулей (со времени эвакуации). Народу было много. Родня с Надиной стороны. Ласковое солнце. Отец в белой рубахе – ворот распахнут, рукава закатаны. Мать в коротком кримпленовом платье, в белых туфлях, с перламутровыми клипсами в ушах. Танцевали все. Из проигрывателя неслось: «Лайла-лай-й-й, ди-лай-ла, лай-лай-лай-ди-лай-ла!» Тома Джонса. Были и Эмиль Хампердинк, Адамо, Муслим Магомаев. Дяди выписывал журнал с вкладышами, гибкими «сорокапятками» - «Горизонт». Оттуда и любимый Джанни Моранди, и сказочный Робертино Лоретти.

Collapse )