February 19th, 2014

Москва. 2013. Брат. 1

Самый конец ноября. Белый снег. Зима - и грустно. В южных странах с пейзажем проще. Снег редко бывает. В наших краях спектакль года заряжен на четыре декорации. Вот нынче серая осень - и, пожалуйста, печаль под пером поэта, под кистью художника. Левитан. Зима - все иное. Снег. Солнце. Художники (выразители настроений народных) - все те же. А перестраиваться необходимо. Тут уж Кустодиев. Зимнего Левитана почти нет. Весна - и снова обновление. Расхожее клише - пробуждение, радость. Тут уж многие толкутся - поэты, художники и П.И.Чайковский с первым концертом для фортепиано с оркестром. Правда, есть отщепенцы, которым весна - не красна, а самое лживое время года. Яблони в цвету, но яблок-то нет. И вишни тоже. Не жевать же бело-кипельную красоту. «Яблони в цвету - какое чудо!» - а на хлеб не намажешь. Если голод по весне, придет вовсе беда. Ползают люди под заборами, выщипывают проклюнувшуюся крапиву. Коли умер в конце апреля с голодухи - вот тебе одна из самых страшных картин: жаворонок поет, солнце шпарит. Голодающие по обочинам дорог в город ползут. По кюветам, среди одуванчиков желтых, трупы валяются. Летом - обморок после весеннего костолома природного. Природу, как и человека, к новой жизни пинками побуждать стоит. После весенних избиений у нас, на севере, три летних месяца все валяется, отдыхает: реки, листья на деревьях, истекшие соком (как кровью) березы. В жаркий полдень жужжат мухи. Вечерами вьются тучи комаров. Коровы лениво обмахиваются хвостами. Особо никто и не расписывался на Руси в любви к лету. Ну, «солнышко красное» (это для детей). Но, опять же, некий «крокодил, который наше солнце проглотил» (Чуковский). Издевались над южными краями: «А лисички взяли спички, к морю синему пошли, море синее зажгли». «Ярило солнце» - тут уж чистая политика.

И только осень время, хоть немножечко, правдивое. Сумрачно все и четко. Без «яблонь в цвету» (из яблок варенье наварено, само яблоко порезано и засушено) и вот этих вот березок, с которых сделали «три гудочка». Человеческая жизнь коротка, говорят. Прикрывают более важную, безрадостную вещь: жизнь не просто коротка. Она неистинна. Теплынь, осенний мрак, льды севера - впечатляет, но тоже явление не абсолютное, относительное. Холод космоса. Беспощадный огонь солнца. Извечна борьба двух начал: стужа, огонь. Как-то так получилось, что на лезвии этого противостояния, на стыке двух мировых плит (там, где хлипкая «атмосфера») временно присутствует микроскопический пузырек жизни, именуемый Землей. Одно успокоение - шарик этот голубенький.

Надо снова ехать по этому голубому пузырьку в Москву. К брату. Традиционно - в Третьяковку. Перед паровозом - поселок Вурнары. Зарплаты в Вурнарах маленькие. Олигархи у них дохленькие, а водопроводные трубы, вот уже лет двадцать, - ржавые и голые. Ходил по улицам поселка, фиксировал не заизолированные участки теплоцентрали. Народ собрался. Шумит, спрашивает, что за новые платежи грядут. По капитальному ремонту. Примчался из района на работу. Хотел прихватить в буфете пирожков. В высотном Доме правительства, где сижу, раньше буфеты были на пятом и одиннадцатом этажах. По стенам прибиты полочки. Встанешь возле полочки - похлебаешь супчику. Всё стоя, как у учениц хореографического училища. Теперь буфеты убрали, полочки повыдергали. Мрамором обложили стены. В мраморе же - лестницы. Мрамор - голый, бело-серый. Углы - острые. Лестницы всё углами, углами уходят куда-то в подземелье. От серебристых перил веет холодом. Спускаться в подземную столовку нужно долго. Спустился, а пирожки с повидлом и сочни с творожком (сладенькие) уже разобрали. Какие-то сырые булочки с холодной картошкой. Ощутил на вкус холодный картофель. Стало не по себе, будто грохнулся на мраморные ступени лестницы-змеи, ударился затылком.

Троллейбус. Толпа народа. Кондуктор смотрит в мое удостоверение неодобрительно. Но есть, есть еще места, где меня ждут: пирожковая возле подземного перехода, что ведет от старого к новому автовокзалу. Там дает мне толстая женщина колбаску в тесте, жареные пирожки с яблоками, коржик и бутылку кваса, что варят на «Букете Чувашии». Сосиски и пирожки разогревают в микроволновке. В паровозе - мальчик с мамой и девица. Кто-то громко орет: «Батырево, Батырево, недорого!» Крики громкие, слышны даже за окнами вагона. А еще какие-то гнусавые, нудные, словно муэдзин забрался на крышу мечети и славит одной фразой Аллаха. Здесь вместо Аллаха - Батырево. Еду плацкартом. В нашем закутке мальчик обвешан проводами. Сел, уставился в электронную дощечку с символом фирмы «Apple». Мальчику позвонил какой-то друг, и он долго объяснял, что функция телефона есть не у всех устройств. Еще едет девица с огромными чемоданами и в огромных сапогах-ботфортах. Она сразу же застелила постель, плюхнулась, заснула. Из-под простыни - рука. На руке - часики, видимо, позолоченные. В Канаше стояли около трех часов. Так что успел съесть и коржик, и сосиски, и пирожки. Да еще и выпить полбутылки квасу. И вот, что я вам скажу, - чувашский квас напиток осенний. Так же правдив, конкретен, прост.

Между прочим

Между прочим, с Председателем Госсовета Поповым один на один беседуем нечасто. Однако каждая такая беседа удивляет меня некоторыми неожиданными поворотами. Вот сегодня, к примеру, довольно долго говорили о бывшем заместителе министра сельского хозяйства России (а также бывшем губернаторе Ставропольского края) Черногорове. Сказал Юрию Алексеевичу о том, что Черногорова знаю лично. И если понадобится, буду работать с ним совместно, в том числе – и на благо Чувашской Республики.

Мелочь, но приятно

На улице Николаева несколько месяцев назад висела рекламка: «Белая зарплата – достойная пенсия». Усомнился в правдивости этих слов после пяти непонятных пенсионных реформ, которые прошли в России за последние два десятилетия.

Неожиданно в борьбу за мои взгляды на пенсию вступилась парфюмерная фирма «Ив Роше», которая покрыла рекламу о честных пенсиях и белых зарплатах. Но некоторое время назад на том же рекламном щите вновь всплыло спорное утверждение о возможности в России честно заработать пенсию. И вновь, к великому моему облегчению, в бой вступила мужественная фирма «Ив Роше». Ее розовый жизнерадостный плакат снова одолел угрюмое обещание честных пенсий. Теперь «Ив Роше», будто издеваясь над утверждением о перспективах достойных пенсий, предлагает по дешевке пять поездок в некие экзотические страны при условии, если будет куплена парфюмерная продукция, а счастливые будущие пенсионеры заглянут под крышечку и обнаружат там заветный выигрышный номер, который унесет их на Мальдивы без всяких честных пенсий.