January 20th, 2014

Москва. 2013. Съезд. 21

Стала нравиться Изабелла Юрьева. Поет под рояль. Голос чувственный. В 97 лет пела, а Кобзон носил ее на руках. И я бы понес, за те романсы, что классно исполняла певица. Русский романс таинственен, не определенен. Вроде бы все хорошо: мужчина влюблен, женщина млеет, но отчего-то необходимо расставаться. То ли он сильно влюблен, то ли в ней не любовь даже, а страсть, и терпеть ее никак невозможно. Исполнитель ничего не объясняет, чем началось, чем закончилось, и куда едет ямщик, и с какой стати он помер. Накал чувств есть, но что из этого вытекает - непонятно. Так и в Москве. Что-то подозрительно непонятное в архитектуре. И крайне неясная ситуация с населением. Раньше говорили: москвичи очень гостеприимны. Это, конечно, преувеличено. Особого гостеприимства в столице не замечал. Но то, что происходит сегодня, - мрак. Сколько ни брожу по улицам огромного города - ни одной улыбки. Сегодня, например, понедельник, и лица у публики откровенно злые. У меня тоже лицо не слишком приветливое, но зверства-то нет. А тут, гляньте-ка на пожилых тетушек. Словно шибко недобрый скульптор вытесывал на этих лицах живописные морщины, собирающиеся в неприятный пучок презрения и ненависти. Во вторник злобы меньше. Выходные (и похмелье) прошли. Надо идти на работу, и с этим ничего не поделаешь. Многим на работу не нужно. Своеобразные русские рантье - существуют за счет того, что сдают в наем квартиры. По вторникам - равнодушие. Сдохнешь - так и будешь валяться, пока не подберут мусора. В среду сдувает равнодушие. Все раздражены - ценами, начальством, толпами в метро. Особо буйствуют пожилые - день жалоб, запросов, писем в редакции газет и на телек. Пресловутые лавочки у подъездов и детские площадки. Занятны, в основном, женщины. С лиц выплескиваются искорки ярости. В четверг все погружены во внутренние ощущения - близятся выходные. Надо подумать, чем их занять. В пятницу москвичи позволяют себе улыбаться. В этот день в мало занятой Москве (фабрик и заводов нет) вообще никто не работает. Куда-то тащится тоскливый поток машин. Пробки. По пятницам страшно пьют. Буквально нажираются. В благостную субботу - опохмелка, стирка белья, телек. По улицам никто не бродит (если только в центре). Развлечение - шопинг. А в воскресенье - ощущение новой рабочей недели. Все по своим норкам, за стальными дверями, железными решетками. Настоящий человеческий планктон, жидкий супчик без мяса и перца. Люди, по квартиркам, снова погружены в себя и слегка агрессивны. Гоголевская «Русь - птица-тройка» сдохла, никуда не движется. Ужасный обморок столицы. Огромные усилия манипуляторов по поддержанию людей не в состоянии народа. Семнадцать миллионов биомасок.

Говорят, революции происходят в центре. Нынешним днем перевороты в столичных городах, наоборот, завершаются, угаснув и утухнув. Материальные амбиции заканчиваются местечком в банке. Общественные притязания вьются в коридорах Госдумы. Зачем богатенькие отправляют детей на учебу в Швейцарию? В Швейцарии русский мало кому нужен. В Москве его ждет форменный костюмчик и место в закутке у компьютера. В подземном переходе рыщут негры. Один сунул мне рекламку: фирма «Елизавета-Премиум». Агентство домашнего персонала. Требуются няни с опытом работы. А также - управляющие, повара, водители, гувернантки, домработницы и, почему-то, семейные пары. Эти-то зачем понадобились в «Елизавете-Премиум»? Маленький, тощий арабчонок дает мне бумажку. На бумажке - галерея «Ореадна», система подвески картин. Продажа и монтаж. Обещают сменить экспозицию быстро и легко. Ага! Морду набьют - вот уже иная экспозиция. Давно нацелился в Музей архитектуры им. Щусева. Музей закрыт. На подоконнике проспект новой выставки - «Новое пространство». К участию приглашены: Маргарита Гуччоне, Джулия Косте, Джованни Карневели, а также некто Сергей Чобан с Петером Шмалем. Люди из мира архитектуры. В следующий приезд постараюсь попасть в это «Новое пространство». Дома - и сухо. Здания - и отсутствие людей. Как в русских романсах: всего много, а зачем - непонятно.

В Доме книги два седых мужика спорили об Украине. Проходя на второй этаж, услышал: «Ты, Николай, ничего мне не говори. Украина развалится. Никакое православие не поможет». Купил Сарнова. Поспешил к библиотеке Ленина.

Между прочим

Между прочим, перед заключением мирового соглашения между Минприроды ЧР и Горьковской железной дорогой министерством был сделан приблизительный расчет ущерба, нанесенного сбросом фенола и нефтепродуктов в реку Мыслец. При расчете министерство опиралось на постановление Правительства РФ от 28.08.1992 №632 и Инструктивно-методические указания по взысканию платы за загрязнение окружающей природной среды №08-15-61-1090 от 07.04.1993. Расчет произведен за сброс фенола и нефтепродуктов в реку Мыслец вследствие крушения грузового поезда №2651 на 600 км 9-го пикета Горьковской железной дороги в районе поселка Мыслец за период с 17.05.1996 по 21.05.1996. То есть время сброса, в течение которого исследовался ущерб, составило 90 часов. По предварительным данным, общая сумма ущерба составила 35 млрд. 301 млн. 917 тыс. 565 неденоминированных рублей. В справке было указано, что окончательный подсчет ущерба будет произведен после стабилизации экологической ситуации в районе крушения.

Напомним, что итоговая сумма составила 40 млрд. 134 млн. 71 тыс. 65 рублей. А Горьковская железная дорога мо мировому соглашению согласилась на компенсацию в пределах до 18 млрд. И по каким-то неясным причинам чувашской стороной мировое соглашение было подписано.

Мелочь, но приятно

Были ли у меня претензии к участникам прошлогоднего торжественного мероприятия, посвященного Дням российской и чувашской печати? Да, были. Некоторые ответственные дамы производили странные манипуляции с туфельками, на высоких каблучках которых они стояли за трибуной во время произнесения торжественных речей. Указывал также на помятость брюк и лиц некоторых участников.

В этом году на подобном мероприятии все было несколько лучше. И брюки отглажены, и каблучки не играли. Среди дам, несомненно, понравилась Валя Андреева, не уступала ей и Юля Стройкова. Созерцать строгий вид журналисток было одно удовольствие.

Несколько странно вел себя руководитель Союза журналистов Чувашии Комиссаров. Вручая грамоты, он будто бы чего-то боялся или чего-то недопонимал. Однако неуверенность вождя чувашских журналистов была компенсирована прекрасным выступлением детского коллектива мальчиков, которые звонко пели и были одеты в костюмы пингвинят. Неуверенность старших и смелость младших была разительна, и этот контраст тоже был приятным.