January 9th, 2014

Москва. 2013. Съезд. 13

Летал - не летал, может, почудилось. Но тело, обретая легкость, стремилось в подъем. Мимо Дома правительства. Сам дом, как мертвец недельной давности. Бел, даже иссиня бледен. В окнах - тьма. Не окна, а разрытые могилы. К цоколю подбирается травка. Трава - серая. Все еще не желтеют деревья за массивной оградой. Листья блестят от воды и, будто бы из жести. И ни души. Ворота. Будка охраны. В будке темно, но за мной кто-то внимательно приглядывает оттуда. Мое пальтишко с Британских островов не приемлет влагу, отталкивает ее. Черная солидная одежда, а как обольют заморский материал водой, так он и заблестит. Топорщится, сопротивляется, а внутри сухо, ни капли сырости.

Поблескивают колья правительственного забора. Стынет правительственный дворец, отмытый от крови 93-го года турками. В голубом фонарном свете, словно суровый Командор в блестящих латах, вышагиваю строевым шагом вдоль забора. Чудится - под правительственные жестяные деревца, в полночный садик, войдет премьер Медведев. В руках - раскладной стульчик. Сядет под деревце, раскроет папочку с бумагами, зачитается. Поднимет волоокие очи к небесной пустоте и зевнет. Не я один Командор. На углу ограды высится массивный памятник Столыпину. Будем считать, что это монумент тысячам повешенных, тьме расстрелянных.

Через дорогу плоское здание многоцелевого магазина. Потом кривой барабан мэрского здания. В барабане - конференц-зал городской администрации. Сама администрация (бывшее здание СЭВ) в виде открытой книги. Письмена с этого фолианта за последние десятилетия история стирала не единожды. Что сейчас пишется на каменных страницах, неведомо никому.

Выстроили дом под названием «Инвестиционно-финансовая корпорация». Широкий тротуар все круче забирает вверх. В «ИФК» тусклый свет, стены еще не покрашены, кое-где зашпаклеваны и закрыты рваным целлофаном. По коридорам гуляет сквозняк, целлофан колышется в полумраке плавно, поминально. Стоят два охранника. Курят. Огоньки неестественно воспалены под похоронными балдахинами истерзанной целлофановой пленки.

На противоположной стороне - дома. Огромные. Несмотря на поздний час, многие окна сияют. Отблески бегут по мокрому асфальту. Стремившийся на взлет тротуар подкидывает меня, выбрасывает на Новый Арбат. Мчатся бессонные автомобили. Жарко светятся витрины. Освещение отражается от мокрых плит широченного двустороннего бульвара. Пятна - желтые, красные, зеленые, проколотые сломанными обломками лучей, ссыпающихся с высоких фонарей, выглядят, как фантастическая картина джунглей из киноленты «Аватар» Джеймса Кэмерона. Придумали - на широком фронтоне двух арбатских высоток создали огромное лазерное шоу-изображение. В изумлении останавливаюсь. На доме сначала появляется море. Песок. Пальмы. И - гигантские бабочки. Они кружатся, крылья их осыпают звезды. Тридцатиэтажные живые картинки обрушиваются сверху, превращаясь в цветное мельтешение мокрой мостовой.

Длинное здание почты. На первом этаже молодые люди сидят за компьютерами. Мелкий широкий переход над дорогой, заполненной урчащими автомобилями. К Министерству обороны не иду. Хватит с меня надгробия Дома, где в садике, между деревьями, устроилась тень Дмитрия Анатольевича. Быстро направляюсь к ларькам с сигаретами и соком. Еле терплю и уже невмочь. За ларьками - блаженное уединение. Не я один. Еще мужик. Велика скорость расстегивания пуговиц, молнии, освобождение от язычка на пряжке. Начали с дядькой одновременно. Он – проворнее, но (это уж точно) мне удовольствия гораздо больше. Совсем освобожденный от телесных тягот, спешу в Центральный дом журналиста. Там, в кинозале, показ фильма Лопушанского «Роль». В подземном ресторанчике, что у входа в «Домжур», - вкрадчивый свет. Компании сидят, выпивают в ночной тишине.

Между прочим

Между прочим, 23 апреля 1997 года Арбитражный суд Нижегородской области вынес определение по делу №А43-1167/97-26-19 в интересах Министерства экологии и природных ресурсов ЧР. Минприроды обратилось с иском к ответчику – Управлению Горьковской железной дороги – о взыскании суммы в размере 40134071065 рублей. В ходе рассмотрения дела на основании взаимных уступок стороны достигли мирового соглашения, заключенного в Чебоксарах 22.04.1997. От истца мировое соглашение было подписано министром экологии и природных ресурсов ЧР А.Н. Автономовым. От ответчика – начальником юридической службы Управления ГЖД К.Б. Осокиным.

Стоит обратить внимание на то, как быстро состоялось заседание Арбитражного суда по данной проблеме. 22.04.1997 мировое соглашение было подписано, а уже на следующий день суд вынес определение с учетом данного мирового соглашения. Причем Арбитражный суд (председательствующий судья Н.Н. Новикова, судьи – И.Г. Снегирева и Т.Г. Кошелева) записал в определении: «Учитывая, что мировое соглашение не противоречит закону и не нарушает права других лиц, суд утверждает данное мировое соглашение настоящим определением».

Какой замечательный арбитражный суд! И суток не прошло, а он уже определил, что мировое соглашение закону не противоречит.

Мелочь, но приятно

После новогодних праздников читаю стенограмму заседания последнего в 2013 году заседания Кабинета министров ЧР. Важные люди – Игнатьев, Моторин и Иванов (министр образования) – меня поминают. Видно, готовятся к новогодним праздникам. Речь ведут об интернате имени Лебедева. И Игнатьев (глава) беспокоится: как бы на национальной, чувствительной, теме отдельные депутаты (очевидно, имея в виду меня), которые не знают ни чувашской письменности, ни языка, не начали политизировать эту тему. Игнатьев упрекает членов Кабинета министров в том, что они при этом молчат. Игнатьев просит сделать соответствующие комментарии.

Вот сейчас сижу, находясь в приятных ожиданиях: что-то официально по этому поводу расскажут ответственные товарищи? Да и бывшим ученикам интерната имени Лебедева может перепасть приятное – ведь глава республики Игнатьев якобы заявил: «И надо сказать, в каком году мы окончательно введем его (интернат) в эксплуатацию, для окончательного успокоения тех, кто хочет там учиться».