December 27th, 2013

Москва. 2013. Съезд. 12

Шел мелкий дождь. Наступил правой ногой в конский навоз. Образ все-таки - блестящий, черный ботинок раздавил это самое, конское. Лошади, коровы, даже овечки с их маленькими, черными горошинами никакой брезгливости у меня не вызывают. В степи собирал сухой коровяк. Горел он хорошо, и дым пах необычно. Я не бегу от скотского навоза - рассматривал его в детстве весьма внимательно. Все растительное, зеленое, живое. Не переваренные корешки, травинки. Степное, беспощадное солнце чем-то сродни сухому коровьему помету. Только на земле - это свалившееся с неба светило, ощетинившееся сломанными лучами-травинками. Чувство мерзости зарождается с испражнением существ более слабых. Птичьи отходы. И уж совсем невыносимо то, что вываливает из себя человек. Не желаю видеть, обонять, оформлять в слова. А тут - след живой лошадки. Сама лошадка. Только она уже убежала. Сплошной камень, река, пароходы и вот эта ляпушка угасшего солнца. И дождь плачет и скорбит над засыпающим городом.

Идти дальше с испачканной ногой неудобно. Нужно искать палочку, чтобы почиститься. Пусто, никаких щепок. Прошел чуть дальше к мосту, залез на дебаркадер, нашел палку с тряпкой. Закидываю палку в холодную воду, на конце поломойная тряпка, полощу, вытаскиваю. Отмываю ботинок. Мимо проплывает очередной теплоход. С него не пускают петарды, но громче музыка (хрипит Дюк Эллингтон). Под дождь вываливается легко одетая компания. Громада гостиницы «Украина» отражается в воде. Я осторожно оттираю ботинок. Снова забрасываю тряпку. С борта судна меня замечают, что-то кричат, машут руками. Окончательно домываю ботинок. Носок промок. Холодная вода залилась в обувку, и меня, выбравшегося на набережную, одолевает желание - теплом ноги нагреть мокрый носок. Это удается, когда прохожу под мостом, бегущим с Нового Арбата к небоскребу сталинки. Резко, с визгом, тормозит серебристый «БМВ». Напрягаюсь. Вдруг будут бить. Вместо неприятностей - интересное зрелище. Из машины вываливаются пять или шесть, слегка одетых, поддатых девиц. Под мостом дождь не мочит. Я, галдящие девицы, слабо освещенное пространство под мостом. Отроковицы на каблуках. Ножки хлипкие, не совсем ровные. Чулки-сеточки. На одной - карнавальная шапка с рогами. На другой - малахай с бубенчиками. Еще есть казацкая папаха и рыцарский шлем из папье-маше. Та, что в папахе, дует в длинный «тещин язык», и розовая полоса со свистом разворачивается, чуть ли не на метр. Есть гундосая дудочка. Еще - свистульки, а одна дробит каблуками асфальт, громко ржет, курит тонкую сигарету. Крик: «Дуры пьяные. Скорей в машину. Холодно. Уже покурил - едем». Из открытых дверей сокрушительное звучание тяжелого «техно». Некто чернявый высовывает голову от руля, орет, напрягая глотку: «Поехали, дуры. Двенадцать уже». Девки - в авто. Компания умчалась с визгом, как в каком-нибудь фильме Феллини.

Носок - влажный, по-братски теплый. Меня не били, не материли. Мутить от переедания перестало. Продумал компанию на иномарке. Найдены завязки у Феллини и Антониони. Творчество. Созидание или разрушение. Заявляю: творческий акт - передача. Творческое начало в том, что неизвестно, кто передал мне образ шумной компании. И куда улетучился оттяпанный мною образ мерзкого загула скоморохов. С ощущением консерватизма разобрался - наступил в конскую какашку, и тебе не стало противно. Такова жизнь. Сумел почиститься, используя подручные средства, - это мастерство. Но даже истинное умение не защищает от попадания воды в ботинки. Ибо ты человек. Мокрый носок, отогретый твоим теплом в осенний вечер, - метафора бессмертия. Бессмертия! Именно так.

С волшебным ощущением поднимаюсь по ступеням к полыхающему желтым огнем главному входу сталинского постоялого двора. Вблизи здание-монстр поражает настолько, что теряешь представление о пределах собственного существования. В сочетании с влажной ногой легкость каменной громады дает удивительный эффект. Пылает огонь из окон. Пустота, и мокрые флаги с надписью «Рэдиссон» лениво полощутся на ветру. Вы этого все равно не увидите. И не поверите. Но, я оторвался от гранитной площадки, плавно взлетел. Не высоко. Не долго.