December 24th, 2013

Москва. 2013. Съезд. 9

Из кафешек столики вынесены прямо в проход. Сидят люди. Едят. Пьют. Старые армяне, грузины, с седыми вьющимися волосами (и на груди, и на руках - то же). Белые рубашки расстегнуты. На столе коньяк, мясо, зелень. Что в Крыму греки, что в Москве армяне, спокойно-властные. Мясо лежит, мяса - много, а не едят. Прикрыв веками большие, влажные глаза, о чем-то беседуют вполголоса. Останавливаюсь. Слушаю чужую речь. Ничего не понимаю, но в гортанных звуках ощущаю что-то очень древнее. Через несколько минут подслушивания в голове начинает клубиться вкрадчивое пение их армянского инструмента - дудука. С дудуком в башке, вновь вываливаюсь в зал с лифтами и фонтанами. В харчевне, что слева, вся стена - огромный плазменный телевизор. Морское неглубокое дно теплого моря. Пестрые рыбки, цветные кораллы. И - запах кильки в томатном соусе. Молодые люди что-то упорно едят, беспрестанно заглядывая в ноутбуки. Может, килькой несет из открытых компьютеров? Вскрыли их, как консервные банки, подняли крышки, а оттуда попер знакомый запах. Вот рыбешка на экране настенного монитора, а вот она, уже готовая, уложена под крышкой электронного устройства. Только есть нужно не вилкой, а ложкой. Кильки много, да еще томатный соус. Рядом с харчевней, возле фонтанов, небольшое круглое углубление. Там - мебель, обтянутая белой кожей. На белокожем диване, нога на ногу, сидит огромный чернокожий. На нем коричневые полуботинки, кремовый костюм-тройка, золотой галстук и огромный белоснежный шарф, вольно накинутый на плечи. Глаза негра выпуклые. Безучастно смотрят на меня. В ответ и я надолго впериваюсь во влажные зрачки гиганта в шарфе. Он отводит глаза, когда раздается звонок мобильника. Моментально отвожу взгляд и я. Устал выдерживать взгляд африканского брата. По бесконечным лестницам и переходам добираюсь до места, где будет происходить событие, ради которого приехал. Много знакомых. Много нужных разговоров. Нужно выложить информацию объемом в полгода работы. Деловые мужики. Приподнято-возбужденные дамы. В огромном зале для заседаний много рабочих. На них - клетчатые теплые ковбойки. Грубые синие штаны с лямками через плечо. Пронзительно вопит электропила. Громкие вскрики собирающих из металлических конструкций возвышения, на которых завтра будет восседать президиум, а также разместится трибуна для выступающих. Парни с черными ящиками звуковой аппаратуры просят меня взять беспроводной микрофон, пройти в дальний угол зала и оттуда считать громким голосом до десяти. Забираюсь в противоположный угол, с микрофоном в руках. Мне машут руками, мол, начинай. Особо громко голос мой зазвучал под сводами, когда называл цифру пять. Мне упорно машут (просят заткнуться - хорошо слышно, спасибо) - а я торжественно, с расстановкой, продолжал: «Семь, восемь, девять…» В голове, в виде ладьи красного цвета, плыла по залу внушительных размеров цифра «пять». Вернулся. Отдал микрофон. Теперь мне сунули металлическую коробку с тремя указателями: за, против, воздержался: «Завтра будете голосовать при помощи электронного пульта». Опять отправили в угол. Орали в микрофон: «За!» Я же должен был нажимать соответствующую кнопку. На двух огромных экранах, которые только что водрузили по краям возводимой сцены, перед словом «за» зажигалась цифра один: «Хорошо», - орали мне, - теперь «против». И вновь цифра один возникала рядом со словом «против». Снова: «Хорошо! Идите сюда. Отдайте пульт». Отдал, а в холле уже появились наши (те, что были вместе со мной на кладбище, с утра). Там же был один из двух больших начальников. Этот главный, по натуре, строг и сух, как учитель математики. Недавно проиграл крупные выборы. Чует - на мероприятии будет накат. Мы, кладбищенские, успокаивали его. Что-то промелькнуло на лице начальника - то ли легкая благодарность за слова поддержки, а может, чувство неловкости перед людьми. Люди надеялись, а он не оправдал надежд. Человек, обладавший деньгами (один среди нас), предложил выпить чаю. Разместились напротив старых армян, которые всё беседовали, а мясо всё не ели. Лично я заказал себе зеленого чая и пломбир с малиновым сиропом. Ждали долго, и чай, и сироп. Обсуждали поведение начальника-математика. Пришли к выводу - человека «тряхнут», но никуда он не денется. Чувствовалось, что чай в заведении обойдется в копеечку. Итог превзошел все ожидания. Тот, что с деньгами, даже погрустнел слегка. Но сироп был хорошим. Пошел прогуляться по набережной Москвы-реки. Вот там, рядом с гостиницей «Украина», стояли танки, что долбили по Дому правительства, осенью девяносто третьего года. Послышался цокот копыт. На противоположной стороне набережной молодая девушка в костюме жокея ехала куда-то на красивой белой лошади.

Мелочь, но приятно

На улице Николаева долгими неделями наблюдал рекламный плакат – «Сегодня получаешь «белую» зарплату, а завтра поимеешь достойную пенсию». Глядя на плакат, расстраивался. Неправда это. Большой вопрос, будешь ли ты завтра получать достойную пенсию. Вопрос актуален, вне зависимости от того, в какой форме – в белой или в серой – тебе выдают заработанное.

И вот наконец недавно пытка неправдой закончилась. Плакат сменили. Теперь уже фирма «Рив Гош» предлагала 50-процентные скидки на парфюмерные изделия. И вот уж совсем счастье - три дня назад сообщили: к нам едет Олимпийский огонь. И пронесут его по Чебоксарам 27 декабря. Некоторые доверчивые знакомые надеются, что это будет день праздничный, и им не придется работать.

Между прочим

Между прочим, главный государственный санитарный врач в городе Шумерле и Шумерлинском районе В.Ю. Якубова в письме от 14 августа 1997 года направила в Чебоксарскую межрайонную природоохранную прокуратуру сведения по питьевой воде и атмосферному воздуху в поселке Мыслец за 1996-1997 годы по содержанию в них фенола.

В заключении сказано, что по результатам лабораторных исследований воды из колодцев превышений ПДК не выявлено. ПДК для питьевой воды, не подвергающейся обеззараживанию методом хлорирования, составляет 0,1 мг/л. ПДК принят на основании примечания 5 Санитарных правил и норм охраны поверхностных вод от загрязнения №4630-88 от 04.07.1988 г. Среднесуточная концентрация фенола в атмосферном воздухе превышала ПДК в 2-1,5 раза.