December 19th, 2013

Москва. 2013. Съезд. 7

Моих блестящих ботинок также коснулся луч заходящего солнца. Молодой халдей в красной гусарской курточке и в смешной турецкой шапочке с кисточкой вырос за спиной незаметно. Некоторое время он, очевидно, наблюдал за мной. Убедившись, что я не плююсь и не сморкаюсь на ковры, а тихо встречаю в кресле московский закат, спросил: «Простите, вы кто?» Я, обернувшись: «Постоялец. Номер у меня на восемнадцатом этаже. В лифте такого этажа нет, а есть двадцатый. Вот, приехал». Халдей: «Это не тот лифт. Вы сели в грузовой. Пойдемте, покажу пассажирский». Вышел на восемнадцатом в тихий коридор. Ковролин на полу не понравился - рисунок яркий, вызывающий. Коричневое и резко-белые узоры. Дверь темная. Электронная карточка сработала, и я ввалился в шикарные покои. Скинул ботинки, в кепке и пальто пошел гулять по мягкому ковру. Собственно, это небыли апартаменты в полном смысле слова. Посреди огромной комнаты стояла высокая кровать с горой белых подушек. А двух стен - не было. Складывалось впечатление, что стоишь посередине огромной лоджии. Нажал на кнопку, тяжелые портьеры стального цвета поплыли в разные стороны, открылись стекла от самого пола до потолка. Похолодело в спине от изумления. Передо мной лежала река, а напротив желто-песочная громадина гостиницы «Украина». Великолепное сооружение притягивало. Казалось, протяни руку, и ощупывай высокий шпиль со звездой в лавровом венке, зубчики уместных башен, стрельчатые, высокие окна, что украшали центральный небоскреб, вырывающийся из мощного массива основного здания. С нарастающей тревогой (высоты боюсь) придвинулся к толстому стеклу. Разглядев, что стекла устроены в несколько рядов, успокоился. Снизу была проложена низенькая ребристая батарея. Оттуда веяло теплом. Быстро вернулся, взял ботинки, поставил на радиатор. Пусть обувь сохнет. Прижался лбом к стеклу, раскинул руки. Ладонями тихонько погладил теплую поверхность прозрачной стены. Остановил ладони так, как будто хотел схватить великолепную сталинскую высотку. На город спустилась окончательная тьма. Здание засияло огнями, а в верхнем зале основной высотки, обозначенной стрельчатыми оконными проемами, зажглись гигантские люстры. В каждой, видимо, были вкручены сотни электрических лампочек. Здорово! Прошептал: «Красота!» Стекло будто таяло от тепла, шедшего ото лба. Думал: «Высотку «Федерация», будто неправильно сросшийся позвоночник, выстроили напротив сталинского шедевра сознательно. Шпеер, кажется, писал работу об эстетическом содержании руин. Вот теперь, в центре Москвы, намеренно строят руины, всё что-то хотят доказать людям, одержавшим семьдесят лет назад принципиальную победу». Стоял довольно долго. Почувствовал на плечах тяжесть. Вспомнил - стою босиком и в пальто. Скинул пальто, пиджак, с разбега рухнул на гору огромных подушек, выставленных в ряд у кроватной спинки. Щелкнул пультом. Занавески поплыли обратно, скрыли вид на реку, на поток машин, на «Украину», на «Федерацию». Щелк - и загорелся огромный плазменный экран, прикрученный к стене. Старый Пол Маккартни что-то лепетал. Вроде бы, в Калифорнии, в Лос-Анджелесе сказали - Маккартни будет петь прямо на улице. Через час собралась толпа в несколько десятков тысяч людей. Действительно, появился Пол, начал исполнять песни из последнего альбома. Кажется, всех попросила с улицы полиция. Потом был Оззи, потный и старый. В темном огромном зале старался петь, не попадал в ноты, публика свистела. Не в силах созерцать этот позор великого и ужасного Осборна, переключился на европейские новости. Там - про Украину. Будто бы, собралась наша родная сестра в Европу, а в Евросоюзе ее, вроде как, и не ждут. Догола раздетый, вступил на теплый пол ванной комнаты. Окно в стене клозета выходило на соседний небоскреб Международного торгового центра. И еще, за серой стеной высотки открывалось бесконечное море столичных огней. В потолок вделаны круглые динамики. Сидишь, размышляешь поутру, а звук из телевизора льется прямо в уши. Белоснежная ванна, розовая плитка, фен для волос и увеличительные круглые зеркала. По телеку про Сирию, а я «путешествую» по морщинам своего лица, под увеличением превратившиеся в глубокие овраги, расщелины, каньоны. Хорош душ - можно регулировать напор и размеры струй, что падают тебе на лысину. Много полотенец различного размера. И - белые махровые халаты с эмблемой гостиницы на груди. Долго не мог разобраться с тем, как открывается вода - краны хитрые. Но еще дольше разбирался с многочисленными пузырьками на полочках. С половиной разобрался и остатками флакончика с шампунем, перед сном, сумел постирать носки. Носки сушил на батарее, рядом с ботинками.