November 12th, 2013

Крым. 2013. 49

Готовлюсь к Севастополю, покупая за неделю билеты в кассе. У кого не трепещет душа, когда авто летит над Форосом! Перевал. Ласпи. Поворот на Балаклаву, на Бахчисарай. Сапун-гора. Солнечно, и хотелось все видеть в который уже раз. Нежданно уснул от счастья. Будто плыву в легкой воде, которая на самом деле оказывается тяжелым свечением чего-то таинственного, по-детски радостного. Очнулся на Сапун-горе. На автовокзале было душно, но народа у касс не было. Билет в обратный путь достался мне на десять часов вечера. Брел мимо железнодорожного вокзала, что соседствует с узкой бухтой, как нож, развалившей два высоких берега. На воде белые яхты и серые боевые корабли. Желтая высокая стена. Сто метров - нет прохода. Двести. Триста, а все - нет. Вдруг - узкая лазейка и еле заметная каменистая тропка между старых кустов акации. Гора - к небу. У неба - купол. Севастопольская панорама. Камушки осыпаются из-под ног. Тень, а жарко. Красные мешковатые шорты взмокли со спины. Старые тапки, от которых когда-то пахло козлом, стали сдавать. Отслаивается подошва. Побежали трещины по дерматину. Неровный щебень рвет обувку. Кусты расступаются, и на сером ковре опавших узких листьев - дорога. Слышал - боташки застонали благодарно, почуяв мягкую пыль. Пытка острым камнем закончилась. Где-то солнышко? Ноги что-то благодарно бормочут выжившим тапкам - не лопнули, охраняют. И тратиться не нужно. Хватит еще на неделю ходьбы. Вот если попрусь в горы, тогда мои козловочки-козляшечки «дадут дуба». Нежу их в мягком прахе листьев. Дорога закручивает спираль вокруг горы с панорамой. Пустая площадь. Шелестящий камыш лучей. Колесо обозрения. Крутится, а никого нет. «Профилактика», - говорит старая тетка в сиреневом халате. Желтое здание. Дендрарий. И - крокодилы. Из дверей - дети в зеленых майках с белыми листьями: «Заходи, дядя, бесплатно. А мы зеленый патруль. Много с утра мусора убрали в парке. Нам разрешили бесплатно провести первого встречного. Встречный - вы и есть!» В свое время мы таскали металлолом, а не патрулировали зелень. Еще минут десять - и я на четвертой батарее. Шумит ветерок в амбразурах. Качается одинокая акация, забрызганная розовыми хохолками. Представляю Льва Николаевича с глубоко запавшими глазами. Вот он стоит на корзинах с песком. Тихо. Вдруг - свист, вой. Ядро с сухим треском зарывается в каменистую почву и дымит мелко протертой пылью. Толстой смотрит на ядро. Я, опрокинув взгляд на сто пятьдесят лет назад, столбенею рядом с писателем, не видимый для него. Так бывает. И - никакого чуда. Бывает же - совпадение по фазе - взлет усиленной энергии. А время, как говаривал Пастернак, - великий обманщик. Нельзя же всю жизнь прожить во лжи, то есть во времени. Бывают мгновения правды. Со мной случилась правда и в этот раз - Толстой, сухая земля, бешено вращающееся ядро. Не хватает только зеленых человечков из экологического патруля. Мимо бодро шагают посмотреть на творение Рубо. В прошлом году билет - шесть гривен. Нате вам - сорок не хотите? Ревет круглый фонтан сотнями струй. Валяются поджарые якоря с парусников, как старые псы. Девушки на лошадях. Пот струится. Беру мороженое в вафельном стаканчике. Девушка нарезает сладкие шарики из алюминиевого сосуда. Как будто пятьдесят лет назад, на стадионе в Уральске. Там тоже были акации в розовых хохолках. Памятник Тотлебену. Памятные знаки батарей, гладь бухты в громадинах эсминцев и линкоров. Сладость съеденного мороженого сливается с воздухом Большой Морской. Площадь Ушакова. Гостиница «Украина». Ветер с моря такой же сладкий. Даже пчелки, что прилетели на пломбир, вновь кружат, жужжа, в сладости озорного ветерка. Вот и второй автобус. Между тенистых тротуаров, платанов, зданий в стиле сталинского ампира - предательски легко, вниз, средь разноцветной, легко одетой публики. К Херсонесу. Древние желтые камни притягивают меня с каждым годом все сильнее. Не доезжаем до набережной. Влево. И, снова, под горку. Ворота рынка, а сразу за ними - начало подъема на гору. Стекла повозки белы, откровенны. Они не собираются скрывать от солнца. Сижу у окна, и левую руку печет, как на сковородке. Закидываю голую ногу из сползающих к попе красных штанов. Вижу верные мои козлотапки, чувствую себя древним греком, а в котомке у меня - козий сыр и ключевая вода. Свет бесплатен, высок. Все - в нем. Все - белое: люди, автомобили, заборы, дома и холмистая даль, за которой мир потусторонен. У меня есть яблоки. Не очень сладкие, но крупные, мягкие. Есть и груши - твердые, сочные. Они заливают рот сладким соком, что течет по губам, подбородку, пальцам. Липко и влажно. Севастополь - это когда и сладко, и твердо, и сочно, но липкий сок никогда не потечет с губ на грудь и руки.

Между прочим

Между прочим, с 1 января 2012 года в Венгрии вступила в силу новая Конституция. В Основном законе этой страны сказано, что ее объединяют Бог и христианство. Ну прямо как у нас когда-то – советскую страну объединяла знаменитая шестая статья, руководящая роль КПСС. У члена Евросоюза Венгрии главный – Бог, а у нас была главной КПСС. Немцам и французам не нравится ни Бог у венгров, ни КПСС у россиян. Почему? А потому что при Божьей власти в Венгрии ее Национальный банк подчинен правительству. А при власти КПСС в СССР Центробанк также независимостью не обладал. Вот и выходит – времена и страны разные, а для наших заклятых друзей требуется одно – чтоб центральный банк правительству не подчинялся.

Мелочь, но неприятно

Прямо напротив пешеходного перехода на Калинина, 99 открыли аптеку. Крыльцом данное заведение выходит прямо на тротуар. Народищу ходит много, и, казалось бы, все сделано для удобства покупателей. Не знаю, как насчет удобства, но с появлением данной торговой точки пустых фанфуриков из-под «Настойки боярышника» в близлежащих дворах стало гораздо больше.