October 16th, 2013

Крым. 2013. 35

Ленин - самоопределение наций. Одно дело - Кавказ. Другое - Крым. Третье - Питер. Ну, и особая статья - Среднерусская возвышенность. Ленин не только ругался так, как Минин с Пожарским. Вольный дух Волги (как ни старался возвысить власть и организацию) - вышел в итоге на первый план. Это он говорил только про электрификацию всей страны, заталкивая вглубь «Аппассионату». На самом-то деле: не власть, а воля, не фабрика, а Пугачевская притча о вороне и вороненке. Был чист. С этим самоопределением наций нужно было интриговать (тема-то богатая). Эти интриги и были материализмом в чистом виде. А он - Лев Толстой, как зеркало русской революции. Глубочайший, коренной идеализм русского дворянина. Не Сталин - Томский пошел против Ильича в вопросе о самоопределении (восьмой съезд партии). Говорил: дай самоопределение людишкам, они тут же помчатся в разные стороны. Мол, империя, тюрьма народов. Вы, большевики, дайте-ка нам свободы побольше. Развалили тюрьму народов, кровушку за наше освобождение пролили. Спасибо, а дальше мы как-нибудь без вас, сами. Некоторые бывшие порабощенные и спасибо не сказали. Только плюнули русским в рожу. Томский Ильичу: ведь плюют уже нам в рожу те, кого мы освобождали. Вопрос же о главном: о территориях, о земле. Древнее в людях: бродить по прериям вслед за стадами диких лошадей и бизонов. Оседлое земледелие соблазнительно было в Древнем Египте (Нил автоматически удобрял почву). В прериях и лесах земледелие - начало народной неволи. Много горя и дикости пошло от этого будто бы комфорта. Деление на землепашцев и кочевников хуже классового разделения. Тут - корень сословного раздрая. Деление на город и деревню, умственный и физический труд – это уже было после. Водораздел между земледельцами и кочевниками не менее велик, чем противоречие между полами. Троцкий - хитрил: будем говорить про дружбу народов, а на самом деле огромная страна будет сшита, словно суровыми нитками, электрическими проводами, железными дорогами, системой единой промышленной кооперации. На словах люди будут свободны. На деле каждый народ будет трудиться в цеху единой фабрики. Реальной воли не будет. Вслед за Томским (на деле) Сталин начал строить загон для народов. Народы, в большинстве, были не против пахать не плугом, а тракторами. Перебираться не на лошадях в повозках, а на большегрузных тягачах и сверхзвуковых лайнерах. Попробуй – сделай все это без дисциплины в хаосе так называемых самоопределений.

Бредем под желтой стеной крепости. За спиной - блеск моря. Мысль: строили страну-фабрику, а Ильич-то был прав в далеком, верховном смысле. Никогда не сольются юг и север. Косо будут смотреть друг на друга Запад и Восток. Оттого, что жизнь - это не смерть. Да, жизнь дробна, разнообразна. Тут тебе и животный, и растительный мир. Смерть же монолитна, но свинцовая плита смерти не сможет до конца укатать всю траву и все цветы. Чтобы пробиться чахлой травинке сквозь толстый слой пепла, нужны великие силы. Я и В. знаем, где в стене крепости глубокие зазоры между камнями. Стена высока, но бесконечные лазутчики ползут по этим щелям вверх. Пальцы - в трещины. Подтягиваешься и носками обуви впихиваешься в услужливо подставленные выступы. Там, где ползут люди, на желтом камне серая дорожка: следы штурмовавших крепость. Первым лезет В. (он всегда здесь проникает в крепость). Потом (и ему уже значительно легче) карабкается Ю. Если есть кто сверху, то залезать легко. Мне в последние годы забираться по выступам никак не удается: не гнутся колени, плохо слушаются руки. Вижу, что В. и Ю. победно подняли руки и машут мне со стены, находясь далеко над горой. Мне моя неловкость обойдется теперь в восемьдесят гривен (цена входного билета в крепость и на средневековый фестиваль). Русь - деревянная. И она, в древнем своем обличье, почти совсем не сохранилась. По молодости мы еще можем карабкаться на стены крепостей, построенных очень давно и другими народами. Но с годами силы наши слабеют, и мы вынуждены платить, чтобы очутиться на чужом каменном подворье. Мы, как клоуны, надеваем чужую одежду, берем чужое оружие, нахлобучиваем инородные шлемы. Словно артисты погорелого театра, мы веселим чужих богов, что смотрят на нас с чужого неба. Можно хитрить, стягивать территорию стальными обручами заводов и фабрик, но в итоге наш удел - земля и дерево. Удел каких-нибудь генуэзцев - камень и легкий корабль под белыми парусами. Глеб Панфилов не случайно в «Начале» создал Жанну д'Арк из простой заводской работницы (Чуриковой). Несовместимо так, что больно. Чурикова (Жанна) в рыцарских доспехах, с короткой мальчишеской стрижкой, принимает меч из рук сиятельных особ посреди каменного двора. Такого же, как в Судакской крепости. Двойное несовпадение, четко обозначенное режиссером: 1) конфликт западного средневековья и социалистической машинерии, 2) столкновение взлелеянной теплом Балтики и Средиземноморья культуры камня и высушенных морозом и ночным пламенем бревен избяной Руси.

Камни двора, что перед воротами замка, - огромны. Они, словно взбугрившееся тесто, повылезали на солнце и застыли. Из толстых высоких ворот сторожевой башни появляются довольные Ю. и В.

Между прочим

Между прочим, нехорошая это база отдыха – «Росинка». Дурная у нее слава. То спортсмены там прыгают, то чиновники развлекаются. И вещи, которые происходят вокруг самой базы и на базе, носят характер мистический.

Например, при бывшем министре спорта Николаеве проложили на «Росинке» трассу для занятий маунтинбайком. А еще говорят – обустроили лыжную трассу. Для этого, естественно, потребовалось вырубить немалое количество соснового леса. И будто бы этот лес никуда не делся - его обработали, аккуратно сложили рядом с базой, где он и хранится до сих пор.

Выехал на «Росинку» посмотреть, как складировано лесное богатство. Приехал. Трасса для поездок на велосипеде по грязи есть, а вот чтобы было срублено хоть одно дерево – так этого нет. Бродил, ходил вокруг «Росинки» - так и не обнаружил лыжных трасс. Лес там в одном месте складирован. Положен на землю в один слой, и эти несчастные несколько стволов сгнили уже лет двадцать назад. Навалена целая куча свежевыкорчеванных пней. Пни лохматые, страшные, словно чудища лесные. Вот сейчас думаю: то ли свежевырубленный лес вывезли куда-либо, то ли вообще никто ничего не рубил. Сейчас приходится выяснять – что за чудеса такие? Если лес возле «Росинки» действительно был вырублен и пропал в неизвестном направлении, то на самом деле мистика какая-то получается.

Мелочь, но приятно

Недавно на заседании Комитете Госсовета ЧР по экономической политике, агропромышленному комплексу и экологии между депутатом Дельманом и министром природных ресурсов и экологии Исаевым произошел диалог. Депутат Дельман спрашивает Исаева: как будем бороться с одолевшим заволжские леса жуком-типографом (короедом)? От этого жучка, заявил обеспокоенный депутат, гибнет огромное количество деревьев.

И действительно, был недавно в Заволжье. Видел: многие сосны стоят обглоданные. А тут еще и заявление Дельмана. Расстроился. Думаю: а ведь на самом деле совсем типограф одолел. А министр Исаев улыбнулся слегка снисходительно и отвечает Дельману: не знаю, где вы нашли жука-типографа. Мы его обнаружили в Шемурше, в количестве шести штук.

Ну, тут мне и полегчало. Видно, в Заволжье стволы деревьев обгладывает не типограф, а Дельман и его друзья. С голодухи, что ли?