October 15th, 2013

Крым. 2013. 33

До Аю-Дага теплоходик бежит вдоль берега: Мисхор, Ласточкино гнездо, Ялта, Гурзуф. После Медведь-горы курс - в открытое море. С далекого расстояния Крымские горы выглядят более величественно. Дело не в легкой голубой дымке, а в морской глади. Гора рядом - и за размер отвечает только своими серыми утесами и густым лесом у подножия. Далеко от берега - и море вступает в процесс выстраивания картинки-пейзажа. Голубая дымка, окутавшая далекую цепь гор, это тень моря, опрокинутая в небеса. Она воздушна, и мощь, скрытая в ней, в то же время чрезвычайна. Горы становятся легче, и в воздушном сумраке море приподнимается, становится солиднее и загадочнее. Хотя и глубокие пещеры в брюхе у Медведь-горы чрезвычайно волнуют. Хочется вплыть в прохладную тень каменного мешка.

Девица (это было уже после Алушты), что сидела неподвижно, свесив ноги с кормы, неожиданно повернулась к Ю., спросила: «Вот эта огромная плоская гора - это Демерджи?» Ю., всю дорогу задумчиво смотревший в море, почти рявкнул, недовольный: «Не знаю!» А я знаю. Это Демерджи. Но - промолчал. В этот раз по дороге в Судак подобралась странная публика. Много девиц - шумных, слегка тупых и длинноногих. Они вытягивали свои ходули, залезали на кормовые лавочки, опасно перевешивались через перила. Делали это для того, чтобы, опасно изогнувшись над вспененной винтами водой, сделать фотку на сотовые телефоны. Все девицы - бойкие, подвижные, а вот наша соседка (та, что спросила про Демерджи) - словно каменный истукан. И, вдруг, странный вопрос. В. с самого начала ушел на нос, а Ю. (что мне очень нравилось) брезгливо смотрел на шумную девичью стайку. Что до меня, то свались одна из свистюшек в взбуравленные воды за кормой, был бы удовлетворен. Нет, спасательный круг, конечно, кинул бы, но не более того. Всегда о достопримечательностях крымского берега рассказывал веселый дядька, в этом году что-то лепетала безграмотная женщина. Она путала ударения, неправильно произносила слова, перевирала факты. Косноязычие не совпадало с таинственной туманной дымкой, что поднимала и Роман-Кош, и Демерджи к бледно-голубому небу. С вечера запасли буханку хлеба: кормить чаек. Кусочки хлеба бросал за борт. Появилась одна тощая птица. Коряво спланировала к воде и - неудачно. Кусок хлеба выпал из клюва, развалившись в воздухе. Чайка присела на поверхность, торопливо стала подбирать крошки. Обычно прилетает целая стая. Накидал полбуханки, никто не прилетел. Лишь вдали болталась на волнах одинокая чайка, старательно подъедающая первый кусок. Спрятал оставшийся хлеб в мешок. Пошел на нос к В. Там, под окнами капитанской рубки, поставлены пластмассовые шезлонги. Сильный ветер (поэтому лежачим выдают одеяла). Укутанные, словно египетские мумии, лежат странные люди.       Одеяла натянуты до подбородка, а глаза грустные и блестящие. Может, беженцы из зоны боевых действий. Миновал это печальное лежбище останков. По лесенке спустился на самый нос и - полегчало. Море распахнулось. Оно - хитрое, вроде бы покорно подчиняется острому носу корабля. Нос режет воду, как нож теплое масло. Вверх - и вода-масло выталкивает судно. Вместе с кораблем летят не только туманные горы, но и белоснежная Алушта, рассыпанная домами-горошинами по берегу. Но вот стальной        клюв обрушивается, уходит в глубину. Слышно легкое шипение. Ни голубой дымки, ни гор, а только люди-мумии на верхней палубе лежат и смотрят грустно, прямо в глаза. Снова вверх, и за Алуштой рабочий уголок. Вниз - лежбище обернутых в войлок дядек и теток. Но вот, вдали, громоздится гора Сокол. Теплоходик разворачивается, уверенно пыхтит к берегу. Сколько уже раз смотрел я на эту величественную панораму и все не могу привыкнуть. В средней полосе России можно раствориться в окружающем пейзаже, годами ходить внутри природного пространства и умереть не с чувством острого восторга, а покойно, как старец на чистых, белых простынях. Средь горбатых гор юга спокойно помереть никто не даст. Вид подобен мощному звуку. Торжественный грохот похож на завершающие аккорды Вагнеровских опер.

Стоял на носу с В. Старик Фогерти собрал свои бессмертные хиты и выдал в 2013 году снова музыку в обрамлении современных инструментов и студийных музыкантов. Ударные, так ударные. Бас - так бас. Прослушал диск несколько раз перед тем, как отправиться на юг. Когда затеплилась вдали стремительная линия мыса Меганом, в башке зазвучал Фогерти, который еще не разучился петь. Мелькнула старинная таможенная башня и церковь. Все желтое, солнечное. «Вот и Судак», - сказал В.

Крым. 2013. 34

Судак расстелил широкую полосу серого крупнозернистого песка. Пляж и ни клочка свободной земли. Простой народ не желает революции. Ему чужды идеологии. Люди желают солнца и стабильности. Стабильность сытого довольства (в советском понимании) явлена в Судаке наглядно. Возле космического мыса Меганом нет элитных пляжей. Прибрежная полоса в этом древнем городе наглядно демонстрирует, что было бы в торговых точках России и Украины, если бы случилось чудо: было бы всем все и сразу. Около воды удивительно ведут себя дети. Взрослым уже не пройти. Ногу поставить некуда. Пойдет толстяк по песку, обязательно оступится и рухнет на какую-нибудь мадам. Так и получилось. Идем с пристани на набережную. Дядька в черных плавках падает на тетушку в целлюлите и глухом купальнике. Слышали бы вы этот визг! То ли страх, то ли отчаяние, то ли радость. Скорее всего, отчаянная радость. Видно, на тетку десятилетиями не падало сверху существо мужского пола. Слышно, как страстно шепчет неловкий дядечка. Извинения так искренни (видно, и сам перепугался от внешнего вида тетки, на которую рухнул), что докрасна раскалилась лысина несчастного. Лысина, между прочим, в седом венчике волос. А детишки - им хоть бы хны. Ужами, ящерицами проскальзывают между разомлевшими на солнце телами - и в воду. Вода мутная, голубое с серым. При выходе с пристани надрывается динамик: Майя Кристалинская поет про дождь и снег. Мол, спать пора, но никак не уснуть. Магазинчики. Портвейн фирмы «Солнечная долина». На пять гривен дешевле массандровской «Алушты», но по вкусу ничуть не хуже. И, к тому же, обменный курс такой же, как в Симферополе. Курс добрый, терпимый, а вот в Алупке обменные пункты словно с катушек съехали, видимо, считают, что в окрестностях Воронцовского дворца разгуливают исключительно миллионеры. Здесь, у серого пляжа, на желтых, пыльных утесах разместилась грозная цитадель. Зубцы на крепостной стене квадратные, ровные. Впечатление такое, будто это не укрепление, а обломок некоего чудовищного механизма. Когда Крым входил в состав Советского государства, можно было говорить: у нас есть древний замок не только в Выборге, но и в Судаке. Причем сооружение не разрушено, как цитадель Чембало в Балаклаве. Вот он - грозный и целехонький. Из замка можно бы сделать игрушку, таскать туристов со всего мира, но в Украине с памятниками архитектуры так же плохо, как и в России. Судакская крепость пока стоит только из соображений престижа: сооружение все-таки итальянское. Генуэзская республика постаралась. В Италии, куда ни плюнь - всюду древняя терма или вилла. Средневековые замки на вершинах скал стоят там новехонькие, а местные агентства недвижимости пытаются их продать людям с деньгами. Двадцать лет назад вход в укрепление был свободный, нынче берут все больше и больше. В России памятников архитектуры немного - где-то около восьмидесяти тысяч. Каменные строения. Византийское влияние. Позднее - итальянцы. Чисто русское зодчество - это дерево (Кижи). Деревянные терема и церкви строили без чертежей. Оттого они бывают чуть кривобоки, кривоваты, будто неуверенно держатся на земле. Застенчивые они. Чуть ветерок дунет - и улетят. Судак, с жарким кипением людей возле моря, с месивом домиков, садов за высокими заборами, шашлычных, чебуречных, придавлен сверху строением солидным, крепким. Гора, на которой крепость, словно массивная челюсть. Укрепление с длинной зубчатой стеной, словно ровные одинаковые зубы. На Руси деревянные крепости сгорали, церквушки исстыдились по убогим северным деревням почти до полного исчезновения. В Судаке хищная пасть раззявлена, рвет небо и облака в клочья зубьями на квадратной башне коменданта. Со стороны суши вокруг стены - вода. Целое поле камыша, а через разлившийся ручей тысячи паломников вынуждены пробираться по кривым мосточкам. У входа, там, где должен был располагаться подъемный мост, толпа народа. В крепости фестиваль средневекового оружия и одежды. Бродят ряженые, звенят латами, бряцают кольчугами. Я, В. и Ю. стремительно проходим мимо. Узкая улица. Одноэтажные дома, глухие заборы. Улица - в гору. Санаторий украинских железнодорожников. Между двух горбатых гор - итальянская таможня XIY века. Высокая башня все с теми же хищными зубцами. Рядом малюсенькая церквушка VI века.    Ю. И В. готовятся войти в храм. Женщина в черном дает пацанам передники - прикрыть голые ноги. В полутьме о чем-то нудно гомонит молодой длинноволосый батюшка. Подслеповато мерцают огоньки лампад. Вход - низенький. Чтобы попасть в храм, нужно склонять голову. Не стал надевать фартук. Зачем? В Бога не верю и в храм не пойду. Ребята пошли. Стояли в полутьме долго. Выйдя, обернулись на здание. В. просто снял фартук и не крестился.   Ю. (четыре года в тюрьме!) передник снял, отдал черной женщине и трижды наложил на лоб и грудь крест.

Между прочим

Между прочим, спортзал под названием «Центр Бубновского» объявил осеннюю акцию для студентов и школьников с 7 до 18 лет. Последователи Бубновского озабочены физическими нагрузками, которых лишены учащиеся. Физкультурники-доброхоты сочувствуют детям. Мол, им после трехмесячного пребывания на морских курортах трудно проводить в школьных помещениях по 6-8 часов ежедневно. У Бубновского знают, что уже через неделю у детей начинаются проблемы в виде онемения конечностей и плохого настроения. (Лично у меня от плохого настроения и долгого сидения болела попа.) В общем, друзья Бубновского обещают несчастным школьникам скорые проблемы в виде вегетососудистой дистонии, проявлений искривления позвоночника и слепоты. Сторонники здорового образа жизни предупреждают, что в данной тяжелейшей ситуации лекарства уже не помогут. В этой ситуации могут помочь только тренажеры С.М. Бубновского. Объявлена акция: с 1-го по 30 сентября физкультурники-костоправы предлагают разделить плату за занятия пополам. Например, раньше школьникам цикл из 12 занятий обошелся бы в 9600 рублей. А в дни акции все удовольствие будет стоить 4800 рублей. Для студентов в сентябре цикл из 12 занятий стоил 10800 – теперь 5400 рублей.

Прочел я это объявление и подумал: нет, лучше уж буду страдать сколиозом, чем платить такие суммы.

Мелочь, но приятно

Возле магазина «Seven» на Декабристов все время стоят какие-то ржавые грузовые «газели». Сегодня на борту одной из них прочел веселую надпись. Старушка-«газелька» игриво предупреждает водителей, которые едет сзади: «Угадай маневр!» Мол, угадаешь – жив останешься. А не угадаешь – твои проблемы. Подобная игривость с легким налетом кровожадности всегда приятна. Заранее предупреждают.