September 26th, 2013

Крым. 2013. 22

По телеку показывали «Банду Келли» с Хитом Леджером и Орландо Блумом. Боевичок веселый, оттого ночью ничего не снилось. Вернее, была цветная мешанина глупейших сюжетных обрывков, как на полотнах супрематистов. Проснулся - в башке сладкое послевкусие ночных видений. Будто ем фруктовый салат. Между тем Ю. уже на ногах. Н. сообщает, что этот деятель насмотрелся на набережной на узбеков и решил показать, как делается настоящий плов. Он нарезал гору мяса, сидит под виноградными листьями, чистит морковь, лук. Н. ничего не поймала и вчера, на волнорезах. Не помог и Христос с его сектантскими призывами. Зато Ю. веселится: «У вас нет рыбы? Зато у нас будет хороший плов». Четыре года в тюрьме приучили дорогого Ю. к спокойной благожелательности. Нет рыбы? Зато есть пшено. Нет пшена? Зато есть хлеб. Пойдут и сухари с водой. Лишь бы не били. Впрочем, физического противостояния Ю. не боится. Г. также спокоен, слегка меланхоличен. Он спокойно относится к тому, что его мать (вроде, и рыбачка бывалая) второй день не может выудить даже малюсенького бычка из огромного моря. Он берет осторожными руками черное удилище. Длинными пальцами слегка поглаживает гибкий пластиковый прут и ставит его в угол. Черное удилище виновато в безрыбье, а Г. успокаивает его, поглаживая: «Спи спокойно, удочка. Ты еще выловишь свою рыбину». Пью кофе с мармеладом. Лениво размышляю - а ведь действительно, Н. еще поймает свою большую рыбу. Дело не в море (оно, действительно, большое и ласковое). Дело в том, что - Крым. Веками разные племена и народы что-то вылавливали в щербатых горах и светлых степях полуострова. И всем что-нибудь доставалось. Крупных людей (как крупных рыб) притягивают богатые событиями места типа этого знойного куска суши. Уверен, Черчилль ездил в Золотую Балку под Балаклавой. Для англичан это место - долина смерти. Здесь полегли лучшие сыны Англии, ее тяжелая конница, ее отборные кирасиры. Русская шрапнель рвала коней и дворян на куски. Со щелканьем лопались доспехи, со звоном разлетались блестящие кирасы. Кровь текла ручьями, и умирали в кровавой грязи люди. Этого, конечно, не было, но мне хочется верить, что старый кавалерист и вояка Черчилль всплакнул на поле горькой британской брани. Всплакнул он или нет, но в Крым, в этот мистический земной пуп, он попал. Рузвельт (и ведь перед самой смертью) тоже был притянут этим черноморским магнитом. Ну, и Сталин, конечно. Долго он прятался в горах возле Рицы. Может, боялся этого полуострова с фантастическими коралловыми горами. Попросил в Ливадии умирающий Рузвельт (а решали-то мировое устройство именно в Крыму) у Сталина уступить правительству Соединенных Штатов Ливадийский дворец и парк вокруг белоснежного строения. Хитрый «дядюшка Джо» отказал. Размышляя над поступком Рузвельта, прикидывал: могли ли американцы перевезти к себе в Вашингтон это ливадийское чудо. Страна на Американском континенте вечно что-нибудь свозила со всех концов света. Не страна, а лавка заморских редкостей. Выходило так, что не смогла бы. Волшебную красоту южного берега Крыма никуда вывезти невозможно. Цепкий американский инвалид пытался вырвать для своей страны хоть что-то. Магия Крыма работала на Иосифа Виссарионовича. Рузвельт мечтал о куске земли. Эта земля пьянила старика, напоминала о его недействующих ногах. Черчилль скорбел и пил коньяк. Сталин получил всю Восточную и Центральную Европу. Потом, уже в марте 46-го года, Черчилль, наконец, отошел от крымских чар. Говорил в Фултоне о холодной войне. Воздух Крыма навечно успокоил американского президента, и не видевший крымских гор Трумэн начал вновь привычно, словно ковбой с дикого Запада, борзеть. Скинул зачем-то на Японию две атомные бомбы. Сталину пришлось напрягать страну, вынашивать собственное атомное оружие. Вне Крыма оживилась Комиссия по антиамериканской деятельности, и безумные генералы стали выкидываться из небоскребов с криками «русские идут!».

Между прочим

Между прочим, республиканские власти развернули активную работу по воплощению чувашского закона о капитальных ремонтах в жизнь. Может, жители республики и не знают, но организацию под названием «Региональный оператор», действующую на территории Чувашии, возглавил некто Дорофеев. А в состав попечительского совета республиканского фонда капитального ремонта МКД вошли Моторин (председатель Кабмина), Марков (министр строительства), Гаранина (начальник отдела ЖКХ Минстроя), Антонова (заместитель министра экономразвития), Лясина (зам. председателя Общественной палаты ЧР), Мешков (зам. председателя Госсовета), Ноздряков (глава Минфина).

Когда я, в ходе заседания комитета, поздравил Мешкова с новым назначением, то Олег Вадимович крайне удивился, что он теперь член этого судьбоносного для Чувашии попечительского совета. Сижу, размышляю: слукавил Мешков или действительно не знал, что у него появилась новая должность?

Мелочь, но приятно

В конце октября грядут Дни Чувашской Республики в Совете федерации. В Москву поедет также и делегация от Госсовета. Спросил у Анатолия Ильича Ухтиярова: а кто от депутатов будет радоваться за Чувашию в Москве? Ухтияров, похоже, не очень ожидал этого вопроса. Все же сообщил, что в составе делегации будут и Попов, и Мешков, и Малов, и даже депутат Дельман. Пришлось обратить внимание уважаемого руководителя аппарата Госсовета на то, что в Москву намечается послать только начальство, и только единороссов. А как же жириновцы, коммунисты, справороссы? Вопрос, присутствующий при нашем разговоре, был признан законным. И руководитель госсоветовской администрации обещал над ним подумать.