September 7th, 2013

Крым. 2013. 6

Водохранилища не видел, равно как и гнилое море. Кутался в горячие простыни. Подушка взмокла от пота. Спал и чувствовал, будто снова испытываю муки рождения. Ужас присутствовал в дебрях сонных нервов. Разбалансировка - полная. Ясно - уже все другое - небо, земля, йодистый запах бледной соли на обочинах иссыхающего Сиваша. Кто-то огромным молотом лупит в грудь то слева, то справа, то сверху. Уминают мою душеньку в микроскопический кубик. Чтоб мог я бесплотной пылинкой влететь в маленький полуостров, над которым висит огромное раскаленное солнце. Становлюсь иным, и кто-то глухо, грозно спрашивает меня: ты готов? Не убьет ли тебя, северного сморчка, невыносимый блеск моря? Настолько ли ты молод, чтобы в очередной раз пройти тяжелейший гиперотрезок из края бледной луны в царство неимоверного блеска и синевы?

Очнулся. Мысль - как ужасна может быть встреча с красотой. Это вопросы природы. Это не мелкие человеческие вопросы. За синим морем, желтым солнцем, пурпурным закатом шли и шли бесконечные орды людей, убивая, круша, проливая пот ли, кровь ли иных. В последний раз, в 41-м, в Крым рвались румыны, ганзейцы, работяги из Гамбурга, уроженцы Эльзаса и Лотарингии. В Крыму шевелились крымские татары, резали украинцев и русских. Мясники и портные из рабочих предместий, бюргеры и фермеры с хуторов. На краткий миг романтику Гитлеру, выскочке и авантюристу, удалось оседлать идею, что объединение немецкого рабочего, мясника, пруссака из-под Кенигсберга, и всех этих феодалов-генералов - фон Мольтке, фон Тресковых, выходцев из династий Виттельсбахской, Брабантской, Брауншвейгской. В 23-м году, после удачной дружбы с родом Людендорфов, австрийский художник-неудачник занял место знаменосца и барабанщика, которого знать согласилась временно потерпеть в роли вождя нации. И, как говаривал Пастернак, «рычаги и шкивы часового механизма войны пришли в движение». Гитлер совершил ошибку Наполеона - поперся на Москву. Там - застрял. В начале 42-го убрал от командования группой армии «Центр» фон Бока. Родовая, феодальная и военная аристократия поняла - выскочка Адольф зазнался, возомнил себя истинным хозяином мира и войны. Феодалы начали готовить покушение на Гитлера. Ему сразу надо было идти через Украину в Крым, а там и до Бакинской нефти недалеко. Вот я немецкой ошибки не совершаю. Для меня южное солнце и скалистые горы морского полуострова дороже московского сталинского ампира.

Маяковский вместе с Николаем II обожали Крым. Революционный поэт провозглашал: «Да здравствует революция, радостная и скорая!» И дальше, что революция - это единственная война великая и справедливая, придуманная историей. Революция - огонь, чистый, мощный, которым только и можно одним ударом загасить всемирное тление гигантских головешек, что зловонно смердят веками и называются обществом государственных, частнособственнических отношений. Революция - война бедных и справедливо равных в бедности. Война же есть тяжкая революция неравенства и богатства. Если бы все было так просто!

С возрастом тебе самому все труднее, постоянно, ввергать самого себя в твои личные революции. Например, направляться упорно, год за годом, под беспощадное солнце Крыма. На мокрых простынях, в жаре и пыли переполненного людьми и запахами грохочущего вагона проживать реинкарнацию в то, что ты есть на самом деле - в ничтожную пылинку, которая в любой момент готова сгинуть в море. Понять, что изначально ты не человек земли, а человек воды, выползший на сушу из соленой пучины. Что делать пруссаку и австрийцу на берегу моря? Чего претесь? Может, тянет к истокам? Итальянцы с румынами, турки с албанцами проживают на берегах теплых морей - вот и не тянет их от холода к теплу. Где родились - там и сгодились. Англичане сидят себе на острове (хоть море и холодное). Плетут свои интриги веками, раздувают европейские гражданские войны (почище российских), используют энергию коренного европейского конфликта, что составляет мотор (по Гегелю - «дух») мировой истории. Конфликт между папистами и имперцами (гвельфы и гибеллины). «Точильный камень», о который столетиями точат свои ножи булатные охочие до крови нации и народы, народцы и племена, бандитские шайки и одинокие соловьи-разбойники, - Крым.

Симферополь. Сахарный вокзал с часами, что отстают от московского времени на час. Приятная сердцу толпа народу. Пахнет жареными пирожками. Я превратился в никому не нужную пылинку. Попутчики пока жмутся друг к другу, в силу наэлектризованности от трения в одном вагоне. Перебираемся в сквер, что напротив вокзала. Садимся в тени памятника Ленину. Ильич, как и мы, сидит в тени платанов.