September 4th, 2013

Крым. 2013. 3

У режиссера Арнштама полная ясность с композитором Глинкой. Народ сочиняет музыку, а маленький Миша ее слушает восторженно и беспрерывно. Будто бы из Новоспасского (дворянского имения) маленький Миша едет мимо обреченной Москвы в 1812 году. А там - восставший на французов народ. Идут с дубинами, вилами, косами. Здоровый лохматый дед из кино просит у барчука воды испить. Напился из глиняной кружки, сказал барчонку грозно: «Уже смотри мне». Миша запомнил этого грозного лохмача, и образ этот стал путеводным при сочинении русской национальной оперы «Жизнь за царя (Иван Сусанин)». До сочинения оперы, правда, были годы жизни на европейском юге - Италия, Испания (в Милане Глинка, будто бы, пел дуэтом со своим дворовым дядькой, а итальянцы на площади им рукоплескали). Дворовый дядька все равно плюнул, сказал: «Все равно в России лучше. Здесь музыка какая-то не та, с руладами, финтифлюшками. Айда на Родину!»

Так просто все у Арнштама - Русь не часть Европы. Она - самостоятельна, свои обычаи, и Глинка тому пример. В 46-м году (когда появился фильм с Чирковым в роли Глинки и с Меркурьевым в роли дворового дядьки) в СССР Стравинского никто не слушал. Сталинский ампир. Гармония. Расцвет империи. Никакого абстракционизма. И - удивительно снятая русская природа - утренние туманы, дымка над гладью неподвижных озер, темная мощь леса. Прохладная березовая Русь Арнштама вкупе с Глинкой один в один ложится на образ строгого сталинского государства. Великолепное заключение «Ивана Сусанина» точь-в-точь ложится на тяжкую плиту страны, придавившей пол-Европы с истеричным Адольфом и визгливыми гамбургскими джаз-бандами. Ничего не изменилось в пейзажах, раскинувшихся вокруг пушкинского Болдина, что под Нижним: призывная тяга все пронизывающей, но невидимой великой Волги. Когда из туманов, из влажных полей между Воротынцем и Лысковым лениво выкатывается шар солнца - Стравинский со Шнитке совершенно неуместны. Уместен Миша Глинка, лохматый мужик и «Славься» из «Ивана Сусанина». Мысль: Россия - вечная империя. В лоскутах ей не бывать. Мысли ее - в лоскутах, душа - тоже. Но оттого-то раздробленность и неспокойство внутреннее разливается по бескрайним полям и рекам, шесть месяцев в году, закованных в лед, засыпанных снегом.

Я, сын Ю. и Г. Важно расхаживаем вдоль старого вагона, в котором ехать в Крым. Солнце над городом. Плацкарт и полки в поезде обиты старым вишневым дерматином. Второй сын - В. - нездоров. Его мутит после четырехчасового переезда, и он сразу лег спать на верхнюю полку. Железные углы полок стерты, видно, что в откинутом состоянии они висят на крепких цепях. У Н. есть чем успокоить душу. Трогаемся. Стучат колеса. Вздрагивает мерно кончик удочки, заброшенной на верхнюю полку. С каждым ленивым ударом на стыках неохотно вышибаются мысли чебоксарского засола. Приходит серая, желанная пустота. Дремота и зевота идут в гости. Удовлетворение - хорош туалет. Нажмешь гремучую педаль, откроется грохочущий зев, и вывалится-выльется все мерзкое, что вышло из тебя. Громадна скорость. Остра щебенка. Твое - разлетится брызгами, и только холодный ветер, чистый, пахнет тебе в лицо из грязного зева.

Парадокс: прохладная чистота - из мерзости. Когда б вы знали, из какого сора… Жестче и вернее: когда б вы знали, из каких клозетов… В вагоне - забито. И - тихо. Люди и дети не кричат. Шепчутся. За стенкой, неожиданно, на весь вагон, мужик отвечает на звонок в мобильнике. Хрипун, да еще басист - медленно, будто с трудом, в трубку: «Огромное спасибо за поздравление… Вспомнили… Сижу… Уже еду». Так - беспрерывно, вплоть до Арзамаса, под которым провалился в сон.

Между прочим

Между прочим, смотрел недавно телек. А по телеку показывали Аиду Гарифуллину. Гарифуллина – новая «звезда» оперной сцены из Татарстана, которая стала победительницей конкурса оперных певцов, организованного Пласидо Доминго. Благородный седой Пласидо обнимает, целует и поздравляет Гарифуллину.

Вспомнил и про недавний относительный успех на конкурсе Евровидения певицы из Татарстана Дины Гариповой. Хороший получается ряд. Татарстан – успешное выступление эстрадных и оперных певцов - Универсиада – приближающийся Чемпионат по футболу 2018 года – высокое искусство и достижения в строительстве и социальной сфере – большое количество кредитов, которые Татарстан, не стесняясь, берет у федерального центра.

А что у нас, в Чувашии? А у нас – министр финансов Ноздряков, который гордится тем, что задолженность республики перед федеральным центром растет более низкими темпами по сравнению с другими регионами ПФО. Только вот почему-то параллельно сокращению государственного долга идет стремительное сокращение инвестиций в экономику Чувашии. И никаких выдающихся певиц в нашей республике не наблюдается.

Мелочь, но приятно

Нынешняя власть бессовестно сдирает лозунги, которые лет 40 назад успокаивали душу простого труженика. Раньше писали: народ и партия едины. И обыватель знал, что есть великая сила, которая в случае чего и накормит, и обогреет.

И вот эпоха оголтелого индивидуализма кончается и у нас, в Чувашии. Сегодня в Новочебоксарске видел плакат: «Хороший директор без пенсии не оставит». Казалось бы, разные выражения – раньше партия без пенсии не оставит, а теперь хороший директор. А по сути – то же самое. Спи, дорогой наш пенсионер. Есть кому тебя и обогреть, и накормить.