September 3rd, 2013

Крым. 2013. 2

Не знаю, что думал Шпеер о лазурном небе Неаполя, а я так думал о своей зеленой майке. Это была уже вторая, и она «умирала»: подмышками протерлась, а маленькая дырка на груди превратилась в огромную прореху. Болтались лоскуты по сторонам, неугомонные пальцы теребили их, превращая в непотребные лохмотья. Это была майка-безрукавка, в которой я щеголял по берегу Черного моря, а когда ложился загорать, подстилал под спину. Она помнила и горячий ветер, и соленую воду. Ласкала она мое воспаленное солнцем тело. Сколько пота ушло сквозь нее в пустоту серого тумана, клубившегося возле вершины Ай-Петри. Маечка была со мной и в 2012, в 2011, в 2010, в 2009-м. А до этого была точно такая же, которая помнила и впитала не только то, о чем сказал только что, но и веселые брызги ледяного шампанского «Золотая балка», тяжелые капли массандровской мадеры, янтарные слезы коньяка «Коктебель». В 2008 году мне еще можно было выпить и закусить куском сладкой дыни, утерев губы моей верной зеленой маечкой. Память о теплом ветре, запахе кипарисов, морской волне заставляет таскать эти курортные маечки каждодневно. На улице лютует тридцатиградусный мороз, но в доме огненный титан, на плечах лохматая кофта, и так приятно читать книжку вечером, в субботу, валяясь на диване в моей ласковой хранительнице юга.

Одежда - живое воплощение человеческого стыда и страха перед чужими и самим собой. Намертво прикипаешь душой к знакомому охраннику, если долго сидишь в тюрьме. Любовь дело хорошее, но не постоянное. Одно дело жена, с которой прожил год. Совсем другое дело женщина, с которой тянешь под одной крышей лет 30-40, а то и все 50. Со старыми майками, рубашками и шароварами то же самое. Перепонка - есть она: окружающим не стыдно и не страшно глядеть на тебя, а тебе не стыдно и не страшно от себя самого. Если уж эта тонкая завеса помнит горы, что ты любил, и море, которым наслаждался, - пиши - пропало, преданность вещи до окончательного истления.

Лохмотья ветхой памяти о голубой дали носил до последнего дня. Перед самым отъездом отправился торжественно на рынок. Купил новую зеленую безрукавку. Старенькую мою тряпичку аккуратно завернул в целлофан. Положил ее не в грязный сырой мусор уличного бачка. Чтобы из моей памяти о море не сделали половую тряпку, аккуратно поместил ее возле чулочно-трикотажной фабрики, там, где складируют чистые картонные коробки. Спи спокойно, дорогая соратница и подруга.

Рыночная торговка пыталась навязать мне в довесок белые брюки («легкие, как пушинка»), но я не Остап Бендер и еду не в жгучее Рио-де-Жанейро. Еду на каменистые берега Крыма, и сидеть, и мечтать, и грустить на берегах желтого Херсонеса мне придется уже в новенькой зелено-рябой безрукавке.

Нож. Штопор. Пластмассовые ложки. Хлеб. Чай. Мармелад. Огромный баул забиваю надувными кругами, матрасом «Intex», длинными голубыми ластами. Прозрачная маска для подводного плавания делает меня похожим на выжившую жертву бомбардировки в Хиросиме. Сунешь в рот еще и трубку - станет легко и понятно, как мне удалось выжить. Подъехал А.П. - как и все предыдущие годы: четко, в стрелочку выглаженные брюки и рубашка. Тазик яблок с собственного сада и благородная седая голова. Н. с Г. уже позвонили, ждут. Темный город. Подъезд. У Н. - импортная удочка, какая-то рыболовная утварь. Прикинул - скала Айвазовского, воспаленное солнце выползает из-за горизонта, а Н. уже закинула в темную неподвижную морскую воду беспощадную сталь крючка. Солнце все выше, никакого улова и лишь ленивые дельфины метрах в тридцати переваливаются на спину. Будто смеются: ничего-то ты, Н., не поймаешь. В полях за городом темные призраки леса, белая от росы трава и бесконечный туман в низинах до самой Волги.

Между прочим

Между прочим, вновь вынужден обратиться к многоуважаемому господину Метелину, прокурору ЧР. Речь идет о Сиявском сельском поселении и гражданке Т.Н. Колосовой, которая более двух лет незаконно занимала должность главы поселения. О подробном письменном ответе прокурора по данному вопросу недавно высказывался. Однако главного в своем ответе прокурор ЧР мне так и не сообщил. Совершенно непонятно, когда же Т.Н. Колосова утратила властные полномочия как глава Сиявского сельского поселения.

Прошу прокурора дать правовую оценку факта вступления 14.12.2010 в законную силу обвинительного приговора Шумерлинского районного суда в отношении Т.Н. Колосовой и в связи с этим приговором точно указать дату досрочного прекращения полномочий главы Сиявского сельского поселения. Понятно, что если станет известна конкретная дата прекращения ее полномочий, то тут же можно будет ставить конкретные вопросы перед депутатами, перед Порецкой прокуратурой, перед избирательной комиссией. Можно будет поставить вопрос о возвращении тех денежных сумм, которые в качестве заработной платы более двух лет получала Колосова. Естественно, также будут поставлены под сомнение официальные решения, вступившие в законную силу после того, как они были завизированы Т.Н. Колосовой.

Также я прошу прокурора, в связи с приближающимися 8 сентября выборами, дать правовую оценку факту участия госпожи Т.Н. Колосовой в муниципальных выборах в качестве кандидата на должность главы Сиявского сельского поселения.

Мелочь, но приятно

Некоторые иронизируют: административные органы согнали в День города на так называемую «Зарядку со звездой» всех подневольных бюджетников. Зря иронизируют. На самом деле «Зарядка со звездой» - новое, оригинальное дополнение в подготовке города Чебоксары к отопительному сезону. Вот как принесут сейчас жителям многоквартирных домов новенькие расчетки по капитальному ремонту, вот как назначат новые выплаты в качестве налога на имущество, как придумают новые обязательные стандарты в потреблении жителями электроэнергии, так у граждан и похолодеет внутри. А у некоторых от этого похолодания может кое-что и отвалиться.

Чебоксарцам это финансовое похолодание теперь не грозит. В январский бодрящий морозец выходи на главную площадь столицы! Маши руками и ногами! А то, как это делать, будет показывать глава Государственной службы Чувашской Республики по конкурентной политике и тарифам.