September 2nd, 2013

Крым. 2013. 1

Дотягивал тяжело. И - день без работы. Вчера много людей, претензий, проблем. Сегодня - ничего. Тишина. Беспокойная, вздыбливающая. Грозное ожидание резкой перемены. Сегодня - облака низкие, серая Волга, ветер прохладный и березки шелестящие. Завтра - небо высокое, над горами огромное солнце и ласковый шар над голубым морем. Две недели. Пройдут, и будто отсутствовал в краю прохладных березок целую вечность. Одним словом, ощущение человеческой малости. Проскочи из северных краев в южные, почувствуй себя пылинкой, проскользнувшей через вселенскую мясорубку жара и холода. Тут и почувствуешь, чего стоят твои бумажки и цидульки. Ощущение чуда (из края бескрайних полей в местность оскаленных щербатых гор) явилось еще во сне. Лежал, не открывая глаз, до тех пор, пока в полудрему не подкрался страх - сумею ли в этот раз выдержать жестокую пертурбацию. Поклонник данного развлечения я страстный (как и десять процентов нашего северного населения), но выдержат ли нервы, натянутые, словно струны, не лопнет ли истертая перепонка души? Еще там, за пеленой сна, солнечный свет юга померк. Голубое море тяжело налилось серым. Пришла мгла, а за ней ночь. Когда понял, что не море качает меня на сонных волнах, а выброшен в темную бездну, в беззвездную вселенную - окончательно открыл глаза.

Американские фильмы последнего времени повествуют о двух мирах - океан и Космос. В этих двух субстанциях люди борются, влюбляются, совершают подвиги, погибают. Последний «кино-шедевр» - «Элизиум» с Джоди Фостер и Мэттом Деймоном. Богатые живут на космической станции, а загаженная земля перенаселена человеческими отбросами. Режиссер Нил Бломкамп («Район №9») болезненную проблему незаконной иммиграции «размазывает» по всему околоземному пространству. Тем самым неизбежная боль купируется, ставится под контроль и выдается зрителю в виде пакетика с попкорном. Одновременно фильм «Тихоокеанский патруль» (сильно влияние японских мифов и легендарной «Годзиллы») - полная чушь. Но ведь море. Гигантские механические устройства, управляемые людьми (так называемыми «егерями»), мочат зубастых и хвостатых монстров, которые пробираются на землю через некий галактический коридор, скрытый в недрах океана.

В первый день свободы размышляю над проблемой: Космос и океан все чаще используются лудильщиками из Голливуда в силу их возросших умственных способностей или из-за стремления великими стихиями прикрыть свою все усиливающуюся глупость. Романтизм фашизма (Гитлер был натурой нервной и романтической): вместе со Шпеером он желал внедрить в Берлине каноны Ветрувия. Колонны, портики, широкие проспекты, триумфальные арки. Ограниченность мещанина - Палладио - возможна только под теплым южным солнцем. Важны и возможны не только колонны и портики, но и голубое небо, и изумрудное море, что проявляется за колоннами, над колоннами, в самих колоннах. В Неаполе нужно было зафрахтовать небо южной голубизны и доставить его в мрачный северный Берлин. Надо было двум фашистам - Адольфу и Бенито - договориться об этом. Беломраморные статуи Венер - это Афины. Берлин - этот засохшие цветочные веночки над дверями и фарфоровые пупсы. Пошлость (как и вся американская киностряпня). Но ведь из пошлости проистекает чудовищная жестокость развернувшейся впоследствии войны.

Между тем приехал брат Олег. Из «Ленты» он привез целую коробку сухого картофельного пюре. Разбавляй горячей водой, ешь. Вкусно, если с колбаской и помидоркой. Олег очень хотел бы пролететь пылинкой вместе со мной к голубому морюшку. Нельзя. Работа. Он мне - сухой картофель. Я ему - мешок яблок. Жена перед отъездом всегда проводит тщательную стирку. Зачем-то усердно моет пол. Говорю - нет в доме покойника. Впереди - иная жизнь на берегах диковинных. По телеку фильм про дружбу актеров Ульянова и Лаврова. Когда Ульянов умер, Лавров в прощальном слове назвал Михаила Ульянова братом. Дружили они. Хорошо. Крепко. Лавров как-то сыграл моряка в «Любови Яровой». Фамилия его героя была Швандя. Моряк может ли быть плохим другом?