July 13th, 2013

Сундучок зеваки. 110. То, что самое отличное от Европы

Лихачев: царь Петр любил душистые цветы. Не букеты, а так, чтобы наклониться и вдохнуть аромат живого чуда. В Петродворце рыл, копал от моря - к склону холма. Позднее, на холме - великолепный дворец. Петр «за руку» брал Финский залив и вводил морскую воду в обрамление благоухающих ароматом оранжерей. Богачи и монархи развлекались драгоценными камушками. Но самое драгоценное вложение средств и туда - устройство парков. Парки обманчивы своим великолепием - продолжают искусственную защищенность крышей и стенами в распахнутых полях и лесах. Ландшафтные парки более честны и откровенны в союзе дикого и человеческого. Аналоги подобных парков с любовью молоденького юноши к ветреной, капризной девчонке. И чопорность парков регулярных - брак по расчету. Деньги женятся на деньгах. Самый богатый человек - кто имеет не просто дворец, но дворец в собственном парке. Многие бросили огромные состояния, бесконечно совершенствуя свое парковое хозяйство - и разорились. Но суперсостоятельные господа (господа в истинном смысле) - возвели особый дворец, разбили немыслимый по изощренности парк, а потом долгие годы счастливо гуляли по тенистым аллеям своего чуда, наслаждаясь достигнутой гармонией с природой. Центры, вокруг которых (и ради которых) возведены парки - фонтаны. У Петра море входило в сушу, а навстречу морю неслись чистые струи холодной, прозрачной воды, фонтанами выбивавшейся сквозь свинцовые и медные трубы. Фонтан - и бьющая в голубое небо вода. Парк - лезвие, означающее границу человеческого и природного. Остро и пряно дышится в парке - екатерининском, александровском, ораниенбаумском. Неплох парк в Архангельском, под Москвой. Это острие - остро, но не опасно. Грань опасна, но не смертельна. И по прозрачному, как стекло, рубежу между человеческим и природным тонким слоем разливается, журча, хлопотливо хлюпая, оглушительно плескаясь - вода. Нужны огромные усилия, чтобы постоянно поддерживать красоту парка. Парк распахнут к постоянному совершенству. Петр любил постоянные процессы. Человек, который не любил замирать - ни в питии водки, ни в строительстве кораблей. Человек сталкивающихся граней. На не опасной грани парка и его вод он отдыхал. Оказавшись на безопасном лезвии парка, мы растворяемся в бесконечном ряду ассоциаций. Хитрюга Хокинс играл с мыслями о реальности, как с моделью, порожденной нашим мозгом. Смысл жизни - это то, что находится между нашими знаниями. В общем, старинный картезианский треп. Но как быть с намеренно созданными пограничными ситуациями типа садов и парков? Сейчас они красивы, но что в этих парках происходило в прошлом? М-м-м, слюнки текут. Или фонтаны. Прошлое в парке не присутствует сухой летописью. Она живет в нем, как вечный букет цветов, как буффонада, как цирк. Не вырубить, а сохранить уже умирающие, покореженные временем деревья. Так в Воронцовском парке, в Алупке (с одной стороны - горы, с другой - море, бьющееся о скалы). Творец творил. Умер. А мы родились и пошли в парк Монрепо, к черному зеркалу шхеры, между красными гранитными валунами. Немедленно начинаем творить с мастером, которого давно нет в живых. Гулять ты должен был в темно-зеленой одежде, украшенной серебряным шитьем - гармоничное сочетание с серебристыми струями фонтанов на фоне темной зелени. Подлинных предметов все меньше, тем ценнее подлинные места - парки и их нервы - фонтаны и каналы, канавки и ручейки. Я, собственно, о глупейшей фразе бывшего президента Федорова - наши (подразумевалось - мои) Чебоксарские фонтаны самые лучшие в Европе. Самолюбование? Несомненно. Чудовищная наглость сельского парнишки, выбившегося (несколько скособоченный ум, изворотливость обреченного, жаркая энергия) в «бояре». Мол, спал я и во сне увидел вот это - лучшее в Европе. Проснулся и сделал зарисовку. Красота будет торчать перед вами десятилетиями. Этот самый залив жутко заилился, вода в нем разгоняется слабо (в жаркие летние дни от воды воняет). Посреди этого болотца стоит, словно на очистных, установка-дезодоратор, разбрызгивающая заразную жидкость по окрестным кустам. В Чебоксарах мало материальных свидетельств прошлого. Фонтан - самое чуткое, сложное, тонкое материальное свидетельство. Ладно бы было старое место в Чебоксарах, куда можно было бы «вставить» фонтан (как бы «в стиле той эпохи»). Но, нет ни места, ни эпохи, а якобы, старую вещь подменяет установка по взбаламучиванию затхлой, побитой зеленью, воды. В Чувашии древние - родники по дубовым рощам. Чего-то лучшего в Европе здесь быть не может по определению. Здесь может быть только «самое не похожее на то, что есть в Европе». Например, такой «президент», как Федоров.