July 6th, 2013

Сундучок зеваки. 104. Минестроне выживания

Вечер. Мороз усилился, разрисовал окна троллейбуса переломанными линиями мутных узоров. В небе и так ничего, кроме маленькой, озябшей луны. Тут еще суетливая паутина морозных росчерков. Троллейбус раскачивает из стороны в сторону. Не электровозка, а маленький рыбачий сейнер у края Северного Ледовитого океана. Ловим сельдь. Или треску. Пассажиры напоминают команду затонувшего траулера, который только что вытащили из воды. Съежились, продрогнув, в своих тряпочках, шапочках, курточках. Надежда на синтепон умирает последней. Водитель (как и все чебоксарские троллейбусники) - злой ас. Расшибить не расшибет. Рулит лихо. Но своих попутчиков поваляет нещадно. Это не троллейбусник. Это поддатый капитан маленького суденышка, попавшего в шторм. Туда-сюда по палубе кораблика (тьфу ты - троллейбусика) шустро топчется собирательница мелочи. Взамен предлагает билетик. Спасенные утопающие (тьфу ты - продрогшие пассажиры) одаривают мытаршу веселыми карточками, которые, с недовольным видом, прикладываются к черному ящичку на груди. «Лучше б платили», - почти кричит хозяйка судна. Синяя накидка. Бабская шапка-мухомор. Почему бабы под шестьдесят носят эти, то ли береты, то ли шапки, надвинув чуть ли не на глаза? По телеку показывают Париж - идут девицы в симпатичных платьишках. И в Милане. И даже в Нью-Йорке и Лондоне что-то показывают из мира моды, который снизошел до повседневной одежды. Ни разу не видел, ни в одном уголке мира, этих женских нахлобучек. У нас - пол-России. Вторая половина пожилых - в платках. Где-то в складках теплых платков, как окоченевшие птахи, затерялись робкие свистуны мужчины. А еще - набитые искусственной ватой (гибким пенопластом), забитой в синтетические мешки, зимние штаны. Да в войлочные сапожки. И - некие темно-коричневые салопы, то ли из болоньи, то ли из клеенки. У хозяйки троллейбуса-суденышка еще и синяя накидка кондуктора. И только пьяный мужик в изжеванной кожаной куртке ввалился в салон (был вытащен из ледяной воды). Спасенный сразу догадался: в синем - морячка, мама поддатого капитана. Пьяный отрывисто кричит (остальные ежатся): «Мать! Свистать всех наверх», - короткое молчание. Попытка связно выругаться не удается. Таинственно, полушепотом, доносится: «На х…» И еще раз: «На х…» Удивленно и хрипло: «Что такое!» - старая морячка несется между рядами кресел, укутанная, как космонавт. Кривые короткие ноги твердо упираются в резину пола - такую не сшибет волна, не обрушит резкий поворот штурвала. Подлетает на ногах-колесиках к пьяному. Крик: «Счас буду звонить 02. Возьмут. И – в вытрезвянку». Спасенный хохочет. Победно припечатывает: «Баста. Нет больше вытрезвителей». Искоренение опохмельных учреждений расстраивает женщину-коротконожку. «Ах, так», - вопит она. И что-то быстро и зло по-чувашски. Ругань женщины-морячки сыплется со звонким щелканьем, будто кто-то неловким движением развалил груду детских деревянных кубиков. Пьяненький спасенный опять попытался выругаться («На х…»). Вновь не получилось. Дядька совсем расстроился и, пошатываясь, не взяв билета, пошел к задней двери. Все спасенные летучим троллейбусом с ужасом смотрели на отчаянного - за бортом холод и тьма. Засунув руки в затертую куртку, насупившись, последний герой решил шагнуть в темную воду мироздания навсегда. Раскрылась дверь-шлюз. Мужик замешкался, внимательно и трезво всматриваясь в ночь. Шлюз захлопнулся. Тетка в нахлобучке продолжала вопить. Сидевший рядом со мной малахольный подскочил, ударил ладонью по кнопке тревожного сигнала. Торможение. Всех дернуло так сильно, что две девицы на каблуках, стоявшие на корме, с этих каблуков слетели, устояв, лишь живо поставив ноги в раскорячку. Грубый крик зрелых девочек: «Эй, козел, что творишь». Распахнулась бездонная тьма. Думал о человеке, вылетевшем во тьму. Ушел в океан мрака, как труп Бен Ладена в мешке с борта авианосца. Корабль-троллейбус ударило, подбросило, пару раз швырнуло и поперло вперед по оледеневшей глади воды-асфальта.

Вытащил из портфеля огромный коричневый журнал «Топ-стайл». Зачем? В грязном салоне-трюме тускло засветились брильянты, и Парфенов, нагловато оглядывая аудиторию, предложил всем потенциальным утопленникам часы марки «Maurice Lecroia». Преподавательница Балашова (единственная владеющая итальянским языком чебоксарка). Давным-давно, за 220 р., на две недели ездила в Италию. Сейчас и трех ее зарплат не хватит на полпутевки. Говорит, а сама блаженно улыбается. Ах, какие ночи в Кабирии. Болонья. Милан. Мало Венеции, зато в изобилии пестрый Неаполь. Аня Боровкова (картинки) и алмазы фирмы «Roberto Coin». К камушкам лучше подходит художница Радевич.

«Черт!» - вскрикиваю неожиданно я. Малахольный резко дергается. Опять то же, что в Париже и Шотландии. Не суп, а какой-то минестроне. Не проваренная морковь – это еще что! Здесь (вернее - в Италии) - хуже. Бобы, фасоль и какая-то травка в жидкости свежего, желтого цвета.

Между прочим

Между прочим, когда в 18-й дом по улице Ивана Франко вселялось отделение полиции, с первого этажа ласково попросили ООО «ЧОО Алекс-Ч». Представители мелкого бизнеса старались, аккуратно платили арендную плату, провели капитальный ремонт. А им грубо сказали: «Выметайтесь! Отныне в помещении, которое вы арендовали, будут сидеть полицейские».

Поинтересовался у прокурора Метелина – как же так? В непосредственной близости от 18-го дома уже есть опорный пункт полиции. Исходя из каких соображений был создан еще один? Прокурор Метелин ответил:

«После перехода с 29.12.2011 права собственности на нежилое помещение к муниципальному образованию Чебоксарским городским комитетом по управлению имуществом по договору от 03.02.2012 УМВД России по г. Чебоксары в безвозмездное пользование передана комната №12 площадью 11,7 кв. м в указанном помещении.

В районе домов по улице Текстильщиков, Ивана Франко, Зои Яковлевой и мемориального комплекса «Победа» УМВД России по г. Чебоксары выставлен пеший наряд отдельного батальона ППС полиции.

В задачи данного наряда входят обеспечение общественного порядка на всей обозначенной территории, в которую в том числе входит дом №18 по улице Ивана Франко. На постоянной основе наряд в доме не располагается, по мере необходимости помещение используется в служебных целях (оформление административных материалов и т.п.). Функции по обслуживанию частной системы видеонаблюдения, установленной в доме, нарядом не осуществляются».

Тут уже прокурор волей или неволей в неблаговидном свете выставляет министра внутренних дел Чувашии. Как понимать - город старается, безвозмездно передает полиции одно помещение за другим, а полицейские настолько развратились, что отличные, теплые, благоустроенные помещения используют только для того, чтобы иногда в них забежать, попить чайку и оформить некие бумажки? В остальное же время помещения пустуют, и МВД, получается, впустую оплачивает тепло, свет и иные коммунальные услуги, причитающиеся к бесплатно полученным комнатам.

И все-таки хотелось бы узнать – что это за частная фирма, которая сразу после того, как господин Игнатьев стал главой ЧР, по доброте душевной снабдила дом №18 по улице Ивана Франко современной системой видеонаблюдения?