June 26th, 2013

Сундучок зеваки. 101. Аплодисменты трупу

Валова в русской драме не видел лет десять. Когда-то молодой, стройный Вадим превратился в широкого дядю, несущего тяжкий груз жизненных невзгод. Что он делает в Чебоксарах сказать трудно, но он очень старался. Спешил на Рэя Куни, в пьесе которого «№13» засветился мой старый знакомый. Этот самый Рэй гремел в девяностые годы прошлого века (премия Лоуренса Оливье за этот самый тринадцатый номер). Все советские люди и люди буржуазной Франции помнят и любят знаменитый «кинематограф положений», киносериал про жандарма с Лазурного берега и сногсшибательного «Фантомаса». Итальяшки подтягивались со своим лысеющим Челентано («Блеф»), но до Де Фюнеса с Бурвилем им было далековато. Молодцы англичане - «кинематограф положений» они (ввиду большого наличия денег) сдабривали географическими изысками («Вокруг света за 80 дней» - не там, где Джеки Чан, «Большие гонки» и т.д.). В этих веселых и удивительно динамических бессмыслицах рождалось нечто увлекательное. В «Скупом» по Мольеру Де Фюнес на протяжении двух часов так вытягивал и без того занятную роль, что становилось страшно. Это был просто Паганини, что выделывал чудеса на одной струне. Это был «Полет шмеля», взятый со скоростью в два раза более высокой, чем и без того бешеная скорость зудения смычковых. Луи де Фюнес - великий и ужасный - в «Скупом» рассчитался за все - многолетний хохот над собой, всемирную славу придурка и неудачника. Веселье носило характер эпидемии. Оно было искусственной прививкой. Заразительно - более серьезные мысли и настроения тебя уже не берут. Анестезия ужасного мира. Но - спасибо французам - только к задачам социальной лечебницы смех не сводился. Появлялся страшный, зеленый, неизвестно кто - и непобедимый - Фантомас. В древнем театре это была сама судьба. В современном обществе это была злая судьба, играющая с конкретным человеком, как с кроликом. За этого «кролика» и мстил Де Фюнес. Тупого упорства в отмщении не было. Была хитрая вольтеровская уловка: кто и мог справиться с Фантомасом - так это смешной, лысый комиссар Жюф. Прививка смеха в этом образе была не просто функциональна. Она носила черты идеальности. Жюф был дурен, но, простите, сколько упорства, энергии, неадекватных вариантов рождалось в этой голове, которая не боялась сказать желтоглазой образине правду. Фантомасу - нет! В русских сказках посреди Иванов-дураков, Иванов-царевичей и прямохарактерных богатырей всегда обреталась некая мутная публика: бабы-бабарихи, трусливые воеводы и ушлые подьячии - они-то и стали нынче главными носителями смеха. В русской сказке комиссар Жюф был бы неким подьячим (или визирем в «Волшебной лампе Алладина»). В «Скупом» степень убогой суеты мелкого жадюги Де Фюнес, через условность «пьесы положений», сумел довести до горького смеха. Веселье становилось невеселым. Трагичность бездумного смеха через потрясающее мастерство дал нам Де Фюнес. Потом был сильный, как актер, Пьер Ришар. Бельмондо («Великолепный», а через него и к «Профессионалу»), несомненно - Депардье. Хью Грант и Элайже Вуд(который мистер Фродо) не тянут. Выяснилось - не получается и в театре. Кто-то искал в «№13» Рэя Куни проблески экзистенции. Танцы якобы с трупом производят не смешное впечатление, хотя публика ржет оглушительно. Здесь уж полный выход в цирк. Клоунада. Куни неглупый малый. Искрометной клоунадой этого самого танца проверяется зритель - если ржут (к тому же, если клоунада исполнена истинными клоунами), значит, публика (а вместе с ней все общество) развратилась достаточно глубоко. Вот если бы зрители стали швырять в танцоров тухлыми яйцами в знак подмены истинной сути театра, значит, надежды у общества еще имеются. Не кидаются. Русская драма в Чебоксарах на «№13» была забита достопочтенной публикой. Подъезжали на мерсах, порше, лексусах. Были даже дамы, которые загорают в спа (солярий). Валов на этом собрании вычурных театральных технологий пахал как черт. Рубаха взмокла на пятнадцатой минуте действа. Валов был так хорош, что выставленный против него неутомимый Горюнов с трудом держал удар. Мужикам можно поделить первое место. Джейн Уорзингтон во МХАТ (смотрел «№13» в начале нулевых) была несравненно лучше той, московской. Былинкина и Додина по ходу пьесы должны быть голыми. Раздетой должна была быть и Памелла (Боровкова). Чебоксарское «обнажение» было решено очень и очень недурно. И ясно все было, и в меру пристойно. Но главное - в нашей труппе женщины еще, ого как, завлекательны. Все при всем - и ножки, и ручки. И губки. Былинкина играет давно, но ее озорные хвостики с фотографии в фойе до сих пор, как кажется, прыгают у нее над головой. В Москве ходил на спектакль Машкова. В Чебоксарах Восканян уловил рыночный тренд (он для этого в Чебоксарах, видимо, и приписан к театру) и шурует комедии западного пошиба. Чуть-чуть Островского. Конечно же, модный после сериалов Достоевский. Машков во МХАТ - свидетельство конца МХАТ. Развлекаловка (правда, класса высочайшего), деньги, тлен антрепризы. Рэй Куни во МХАТ: Станиславский здесь больше не живет. Живет цирк. До сих пор помню потрясающий танец с трупом Евгения Миронова и Авангарда Леонтьева - публика в дорогих пиджаках и с искусственным загаром стояла на ушах. Десять лет спустя, в Чебоксарах, вновь беснование. Танец: Валов, труп (Куклин), Горюнов. Боюсь, в нашей чувашской драме не живет не только Станиславский. Дух театра покинул наш грустный город. Едут на мастерстве. Громче всех аплодировали трупу-Куклину. И чего это они все так раздухарились, изображая этого самого Рэя? Неужели у грузного, пожилого Валова День рождения?