June 21st, 2013

Сундучок зеваки. 97. Порочная трикотажка

Огромное рекламное полотно на стене дома - пересечение Композиторов Воробьевых и Ярославской. Молодящаяся дама скрестила полненькие ножки. Коленки - круглые и соблазнительные - чуть прикрыты легоньким платьицем. Лет-то дамочке много. Прелесть вульгарна, но алые губки сопротивляются годам. Еще хороша. Глазки блестящи, задорно и зорко следят за мельтешащими внизу субъектами мужского пола. Фантазии. В мороз, в дождь, в жару и слякоть с интересом вглядываюсь в это удивительно пошлое творение. Вульгарность подана без нажима, но когда горячая дверь в постыдное распахнута, нажим не нужен - нормальный мужчина сам проскользнет, робко войдет, а то и ввалится - шумно и по-хозяйски - между разомкнувшимися створками похоти. Валера Пуголовкин обычно говорил таким - не очевидно откровенным и хитро зовущим: «Не щелкай е… м». Пуголовкин был по-шахтерски прост, разбив водку в подъезде, хлебным мякишем впитывал огненную воду с бетонного пола. Пьянели от водочных кусков каравая в два раза сильнее, чем от чистой бормотени.

Лет мне немало, и пустых, молоденьких свистюшек мне и даром не нужно. Нога стройна - да и стройность эта, как стрела, пущенная в пустоту. Глаз у дурочки блестящ, да блеск тает в белом свете без следа. Весьма сомнительно, чтоб губки были теплы и нежны, а не жевали попусту воздух. Зрелая тетка - как мягонький кусочек ржаного хлебушка, пропитанного сорокаградусной. Много не съешь, а уж пьян. Ножка толста и не очень стройна, но обхватывает твое старое копыто, будто оно еще может носить тело и пятьдесят километров, и сто. Глазки смотрят из-под очков - так это чтоб не спалить тебя бешеным огоньком нерастраченной любви. Если бабе сорок пять - баба ягодка опять. Почему? Потому что жизни осталось вполовину, а жить и любить хочется на все двести. Великий закон - страсть возрастает обратно пропорционально возрасту. Когда от тела у старухи остается лишь пыль, любовь ее расцветает широко и всемирно. Страсть превращается в жалость, глубокую, как океан. В глубине тонут деревья, люди, мужья, дети и внуки. Все уйдет, ибо конечно, но пока мы живы. Это самое «пока» и есть нескончаемое, особое, женское. Лично я вдумывался в женщин, что развивались и крепли в одиночестве. Мужикам такое развитие годится не очень - они любят грызть сладкие и зрелые орешки. Мне же интереснее было грызть зубами мужского упорства и опыта толстокожие ядрышки. Глаза выпучены, аккуратно перекатываю неподдающийся шарик между языком людской молвы и небом собственных фантазий. Сменяются тающие надежды, но грызу и карябаю нелюдимую недотрогу. Молодуха не должна являть из себя интересную особу. Не нужно наигранной сдержанности, и противоположные люди (их будет немного до редкости) сами потянутся туда, где кто-то есть, но никого не видно. Шумные и яркие - пусты. Спадает отяжелевшая шелуха, якобы обожания и будто бы увлечения. И - пустота. Девица, стремящаяся показаться кавалерам, на самом деле желает нравиться лишь самой себе. Какая же ждет ее с годами пустота! Стыдливость - самое мощное орудие женщин. Сквозь румянец скромности бьет фонтаном огненная вода обольщения. А если вкупе идет черный хлебушек трудолюбия - вообще кайф. Это я так думаю - но понимаю, глядя на бесстыжую старую тетку с плаката, блещущую увядающей симпатичностью, - нынче все не так. Интересная кокетка не теряет привлекательности, женственности, но приобретает ее. Те мужики, что увлекаясь позой, теряли мужественность, сегодня ничего не теряют. Давно уже нечего терять. В период созревания одиночество для девушки предпочтительнее, чем для мужчины. Но сегодня ей нужна толпа и смех, и легковесная болтовня. Фантазии покинули современных девиц. Мат, пьянка, грубый смех и тупое безразличие ко всему, что нельзя потрогать руками или жадно, с чавканьем, сожрать. Раньше - беспрерывное общение с другими девицами - пагуба. Нынче все уже случилось, и было очень рано. Лишь мертвая вода бесконечной болтовни. Ей не очень и нужна в этом болоте твердь мужского присутствия. Она ему больше не все заменяющая надежда и опора. Из мифологии известно - было три грации. Но вот друг с другом они не болтали. И - Толстой в «Крейцеровой сонате» - совокупляются и десять, и сто, и тысячу раз, и с разными. Все знают это и притворяются, что это не так. Нет, это так. Скоро та черта, за которой и притворяться не будут. Огромная веселая тетка с плаката напоминает ежедневно об этом. Славит Чебоксарскую трикотажку. Хотя фабрика уже почти умерла.

Между прочим

Между прочим, огромный плакат, который был размещен на стене здания на пересечении улиц Композиторов Воробьевых и Ярославской, на котором порочно-соблазнительная дама среднего возраста рекламировала продукцию чулочно-трикотажной фабрики, наконец демонтирован. Трудно сказать, хорошо это или плохо, поскольку теперь на этом месте размещена огромная картинка, предлагающая услуги некоего банка, искренне намеренного, вот прямо сейчас, прямо моментально, осчастливить граждан, алчущих денег, дешевыми кредитами.

Мелочь, но приятно

Не иссякает изобретательность наших преподавателей физкультуры. Когда на «Спартаке» завалили глиной беговую дорожку, и бегать по кругу стало невозможно, молодой парень, который ведет физкультуру в техникуме, что на улице Декабристов, стал обучать студентов навыкам установки туристических палаток. Ребята участвуют в этом активно, а установка брезентового домика идет на время. Преподаватель резко выбрасывает мешок с палаткой, группа соревнующихся подбегает к мешку, вываливает содержимое, один ныряет с деревянными шестами внутрь, а остальные тянут за постромки и накручивают их на моментально вбитые колышки. Несколько раз лично засекал время - пацаны справляются с установкой двухместного походного дома секунд за 20-25. Жалко только, что сама палатка древняя, и армия использовала е еще, видимо, в Первую мировую войну. Неужели наши средние специальные учебные заведения так обеднели, что не в состоянии в соседнем «Мега Молле» приобрести (довольно недорого) современные палатки?