June 19th, 2013

Сундучок зеваки. 95. Красный камень зла

Альбом с фотографиями древних скульптур. Вот он, мой мраморный уродец, то ли обезьяна, то ли безобразный горбун, примостившийся у ломбарда, на Ленина. Зло - сила. Какие были морозы нынче! Не раз. Неделями раскаленная грудь мороза вминала деревья, дома, прокисших от стужи людишек. Но мой уродец - хоть бы хны. Улыбочку его - острую и пряную - не стер ни плотный декабрьский ветерок, ни двадцать восемь градусов ниже нуля. Лишь симпатичней и яростней расцветала ухмылка полуживотного-полугорбуна, оставшись единственным живым местом в городе, придавленном бледным солнцем волжской зимы. По телеку показывали местного художника-декоратора - чует силу зла. Говорит: «Сделаю напротив почтамта ледяную скульптуру!» «Ой! - радостно щебечет свистушка с микрофоном. - Детишкам радость. Только бы не разбили хулиганы». Вы, уважаемые чебоксарцы, видели это творение? Злая восточная змея. От ледяного чудища разбежались дети (какой там «разобьют»!). И даже взрослые, нетрезвые мужики      обходили сей объект стороной. Чуяли и нетрезвые - сила мороза велика, но и она не способна поломать крепчайшую ось издевательских ухмылочек горбуна у ломбарда и крученого-верченого змееныша-гаденыша возле почты. Пространство, пронзенное стрелой недоброго. И вот настал черед времени. И она поддалась упорному давлению злого. На огромной фотографии - ваза в виде обезьяны. Найдена в провинции Веракрус. Алебастр, а глаза из пирита. Время беспощадно - обезьяна толста. Глаза выпучены, а вывернутые губы прилеплены на круглую морду колечком. Продолговатые уши чутко слушают века. Но не узнать в обезьяне уродца от ломбарда - нельзя. Не почуять, что это та же ухмылка, что у ледяного змееныша - немыслимо. Чудо - века лежат между (в Веракрусе не бывает снега, а солнце не давит морозом, а душит жарой). Разные руки касались мрамора, алебастра и льда. Но веселое зло, как суть в обносках различных материалов и форм, летит сквозь пространства и века. Его тонкий, режущий слух свист не берет человеческое ухо, словно ультразвук, доступный только летучим мышам. Какая-нибудь циничная сволочь скажет - поезжай в город Мехико и в Национальном музее увидишь обезьянку (несущую не тяжелую воду, а все тот же хорошо знакомый горб). Там ты также заметишь тяжелое лицо умершего, с которого сняли маску. Это будет вылитый музыкант Яклашкин - прыткий слуга звуковой, дьявольской феерии - со скорбным постижением великого зла, что не выветрить, не одолеть.

Но где же ютится добро? В каких местах города Чебоксары явит оно нам столь же упорную силу, что и змеино-обезьянье братство? Такие места есть. Местные ломбарды. Не про иконы и чугунные утюги. Не про марки семидесятых и царские денежные знаки. Про картины. На Карла Маркса, в бывшем доме учителя - художественная лавка. Бордовый, плотный кирпич (не то, что современные желто-белые кубики или цементные отбросы. Современный стройматериал создает ощущение легкости - тут ненадежность и несерьезность. Ломбард на Маркса не столь удачен по набору полотен, как лавка художника на Дзержинского. Букетики не столь красочны. Домушки беднее. Почти нет портретов. Жанровая живопись и вовсе не представлена. Есть немного вышивки и национальной одежды. Но тяжкий кирпич, но двери, крашеные масляной краской, но двери в дерматине (коричневом) обязывают. Самый дохленький пейзажик с несчастной русалочкой (только-только с барахолки) в таких немолодых интерьерах увеличивает свою стоимость в разы - антураж-то какой - царских времен. Образы искусства - затертые донельзя - неизбежно отзываются в душах людей. Когда речь о добром, спрятанном от холода за толстыми стенами, то неизбежно делаешь заключение - жалкие картинки о родном и добром вбирают твое немолодое, грузное тело в свой лад и ритм. Ты сам становишься немножечко произведением искусства и почти антиквариатом. Ясно, конечно, - твое явление в мир событие столь же случайное, сколь конечное. А может ли быть объективный конец нейтральным? Или хорошим, как в субъективном творении - в кино? Конец в жизни может ассоциироваться только со злом. Вот оно - на улице, на морозе, щерится, хохочет, легко играет, что с жарой, что с холодом. Добро не абсолютно и имеет место только там, где образ рождает образ. Зло - камень. Добро - круги от этого камня по воде. Одно, другое, третье - до бесконечности. Бесконечность - чудовищный музей отдельных картин добра по поводу сплошного, всепобеждающего зла. Вот только на Маркса добро, данное в изображении, сильно не мастерством изображения, а тем, что это - самые первые круги добра. Они укрыты красным.

Между прочим

Между прочим, прокурор ЧР Метелин поддержал странное изыскание в области селекции, которое проводится в Министерстве сельского хозяйства ЧР. Был у нас знаменитый хмель, теперь он остался только на гербе Чувашии. Была у нас хорошая картошка. Вся Россия хвалила. А уж слова из песни Высоцкого - «картошку все мы уважаем, когда с сальцой ее намять» - точно про чувашские клубни. Вагонами отправляли картофель из Чувашии в Москву.

Да видно скоро исчезнет с наших полей и картофель, разделив печальную судьбу хмеля. Поразила местный картофель золотистая нематода - зараза почище колорадского жука. В других республиках и областях с нематодой борются, на борьбу выделяют значительные средства. А наш Минсельхоз ни в какую. И это, несмотря на многочисленные приказы Управления Россельхознадора по ЧР.

Министр сельского хозяйства, отказывая в наложении карантина, утверждает, что золотистая картофельная нематода выявлена исключительно на приусадебных участках граждан. А вот на земле сельхозпроизводителей и крестьянских фермерских хозяйств нематода не замечена. И все оттого, что в фермерских хозяйствах соблюдается севооборот. В итоге риск заражения картофеля практически отсутствует.

Если мне не изменяет память, то большинство сельхозяйственной продукции, в том числе и картофеля, в Чуваши как раз и производится в личных хозяйствах. Признает это и министр сельского хозяйства. Ежегодное установление фитосанитарной зоны и карантинного фитосанитарного режима по данному объекту не связано с новыми фактами заражения участков, а обусловлено расширением исследования земельных участков личных подсобных хозяйств граждан надзорным органом.

Остается загадкой - как в Минсельхозе Чувашии умудряются проводить столь изощренную селекцию? Нематода-то она есть, но на личных участках. Те, кто производит картофель по собственной инициативе, это как бы люди второго сорта, а вот на участках организованных сельхозпроизводителей, где нематоды не замечено, проживают граждане первого сорта. Молодцы в Минсельхозе Чувашии! Жители России замучились от несправедливого социального и имущественного расслоения, так нате вам еще одну градацию - люди нематодные и люди со здоровым картофелем. И прокурор республики поддерживает такое своеобразное деление, пишет: никаких мер принимать не будем, тем более что картофельная нематода опасности здоровью и жизни человека не представляет.

Мелочь, но неприятно

Чувашский краеведческий музей год назад еще держался. Сообщали: в музее - редкие гады и рептилии. Хоть какое-то отношение к истории. Становилось ясно: либо ужалят, либо придушат.

А теперь - явная деградация. Сообщают: в музее душить и жалить больше не будут. В музее, как и по всей стране, - цирк и хохот. Короче - выставка обезьян. По-моему, совсем уже печальная ситуация. В Национальном музее - и обезъяны.