June 10th, 2013

За сундучком. 74. Бесстрашный ныряльщик

Утро четвертого дня. К Набокову. Цокольный этаж - огромный зал, обшитый темным деревом. На стенах, за стеклами - бабочки. Стол. Металлическая печатная машинка. Грузная, горбатая, но не «Ундервуд». Дмитрий Набоков, сын - врачи (швейцарские!) ничего не могли сделать. В. Набоков скончался в Швейцарии. Музей в Питере (получастный). Шкаф с большим количеством набоковских сочинений (в основном на иностранных языках). Дом в Питере - штаб столичных кадетов. Дмитрий, сын - В. Набоков - преподаватель литературы в заморских университетах. Специфический преподаватель. В. Набоков лично меня научил ценить «специфичность». «Лолиту» посвятил жене - разве не «специфично»? Вроде как не порнография. Высокомерный, красивый, породистый дядя не был развратником в обычном понимании этого слова. Но - разврат духа, стремление внутренне раздеть хоть Гоголя, хоть Пушкина. Невзначай встать с выдающимся на одну ступеньку - да зевнув, пройти равнодушно мимо. Полагая, что двинулся выше и дальше великих. «Я просил у них добавочную койку. Которую, если хочешь, я возьму себе». «Ты с ума сошел», - сказала Лолита. «Почему же, моя дорогая?» «Потому, да-ра-гой, что когда да-ра-гая мама узнает, она с тобой разведется. А меня задушит».

Набоковский папа был политик. Оттого и погиб. В. Набоков - не из мира дворянской культуры. Не из народников (хоть и написал «Дар»). Тем более не дружил с Горьким (упаси боже от «пролетарских писателей»!). Но, боже ты мой, как презирал он так называемых «западных мэтров». «Вы свихнулись на педофилии, педерастии, порнографии, эксгибиционизме и т.д. - так я вам, друзья, покажу, как об этом нужно писать по-настоящему». Реквием презрения к Западу (на Западе не жил, жил в горах - сачок, бабочки, ботинки скалолаза, рюкзак, дома не было, была гостиница - временно, проездом - и лишь одна женщина, на всю жизнь, жена - ей и посвятил роман про испорченных дядьку и девчонку). Смотри, дорогая, как безразлична мне элита Запада со всеми ее «закидонами». Дмитрий, сын: любовь к языку - не к буквам и словам, а к тем ощущениям, что рождаются «между». Пауза (междометие) короткая, длинная чрезвычайно богата не просто смыслами, а ощущениями смыслов, их цветами, беззвучными эффектами. Одинок, ибо глубина языка обладает не менее мощными давлениями, нежели глубина океана. Раздавит. Безумный ныряльщик в межзвуковые смыслы - Владимир Владимирович (тьфу-тьфу! Вот совпадение, но не Путин). Чемпион. Выдержать давление таких глубин мог только он. Глубже. Глубже. Уже был смертельно болен, но погружение в страшные глубины продолжалось до последнего вздоха. Опускался в океан русского языка. Смог уйти и в глубины (гораздо более скромные по сравнению с русскими водами) английской речи (страшный труд при создании «Истинной жизни Севастьяна Найта»).

В «деревянной комнате» набоковской квартиры почудилось: темный, древний аппарат для погружения вглубь, чего мне никогда не понять. Музейный молодой человек - юный, с небогатой, трепетной бороденкой. Впустил бесплатно. С двух девчонок-англичанок взял по сто рублей. Лопотали на английском. Бедный музейщик повел иностранок вдоль бесконечного ряда пожелтевших фотографий, газетных листков, осыпающихся (бабочки и то сохранились лучше) журнальных суперобложек. «Атлантический журнал» (первый, напечатавший Набокова в США). Дом в Итаке. Жена, Вера, сумевшая многое спасти от огня (писатель жег довольно много собственных черновиков). Музейщик встал перед газетой (берлинской), в которой Набоков появился как поэт В. Сирин. Гортанные возгласы неуверенно перекатывающего английские слова экскурсовода были прерваны трезвым голосом одной из девушек: «Я вас не понимаю. Говорите по-русски. А по-английски - не надо. Вы не Набоков». Лично я замер посреди бабочек и книжек. Наглость. Хотел сказать хлюпику - чего это русскоговорящая островитянка (и остров-то жалкий) наглеет. Но буркнул только: «Парень, по-английски начал, по-английски и продолжай. Ишь, не понимает она. Тогда иди, гуляй, если не понимаешь». «Грубиян, - швырнула в меня презрением полиглотша. - А мы здесь, в доме Набокова, все-таки - конституционные демократы!» Жалкий пастушок Олимпийских лугов Владимира Владимировича смущенно улыбался, молчал. В соседнем зале - киношка. Сижу с девицами. Музейщик завел документальный фильм о писателе. Стареющий красавец - поэт сидит на фоне одинокой, заснеженной вершины. Говорит журналисту о «податливейшем из языков». В углу, в витрине, поблескивает солидный сачок писателя, которым ловились бабочки, как слова. В витрине - костюм Набокова и праздничные светлые ботинки. «Гудбай!» - говорю наглой девице, сую ей в руку рекламку - концерт Иоганна Брамса. «Сэнк ю», - с вызовом принимает бумажку долговязая. Ее уничижительного взгляда не видел - выскочил на набережную Мойки.

Между прочим

Между прочим, не так давно в федеральной газете «Советская Россия» появилась статья жителя Чебоксар Павлова. Автор сообщает: «Мой добрый сосед, пенсионер, утром почувствовал недомогание, у него поднялась температура, он обратился в регистратуру своей чебоксарской городской больницы №5 за талоном к терапевту. Но в окне записи ему отказали в приеме, ссылаясь на то, что талоны к врачам розданы на всю неделю, и посоветовали обратиться через 3-5 дней. Тогда он, проявив настойчивость, заявил, что пойдет к заместителю главного врача поликлиники. Медрегистратор ему ответила: «Жалуйтесь хоть президенту! Ничего не добьетесь!» А на стене красовалось: «Национальный проект «Здоровье – приоритетное направление в медицине».

К чести соседа, прием к терапевту с помощью заместителя главного врача поликлиники был устроен. Однако осадок от этого скандала остался надолго – хамка никакого административного взыскания не получила и по-прежнему продолжает портить настроение больным. «Модернизация» сюда, видимо, еще не дошла…»

Известно, главврач больницы №5 - многолетняя и активная единоросска. Видимо, по сложившейся доброй традиции в больнице №5 в единороссы записаны все – от уборщицы до самого высококвалифицированного врача. Можно подумать, что единороссы больницы №5 уже вступили в борьбу с Народным фронтом, хотя он еще не преобразован в политическую партию. А как еще понимать слова «жалуйтесь хоть президенту», произнесенные рядовым сотрудником единороссовской цитадели Московского района?

Мелочь, но приятно

К празднику 12 июня впервые получил поздравление от председателя Контрольно-счетной палаты ЧР Т.Д. Мининой.

Лично я слабо представляю, что, собственно говоря, празднуют 12 июня. До недавнего времени считал, что праздновать нечего. И вот, получив поздравление Мининой, прочел следующее: «С Днем России! Это праздник свободы, гражданского мира и доброго согласия всех людей на основе закона и справедливости. День России – символ национального единения и общей ответственности за настоящее и будущее нашей Родины».

Хорошие слова! Получив открытку, глубоко над ними задумался. Можно сказать, впал в ступор. В нем, праздничном, до сих пор и нахожусь.