June 6th, 2013

За сундучком. 71. Рухнувший колоколец

Растрелли - Моцарт архитектуры. Смольный (Воскресенский Новодевичий монастырь) оттого Смольный, что построен на месте Смоляного двора (для адмиралтейских верфей). Огромные кипящие чаны с черным, вязким веществом - и вдруг небесный взлет великолепной постройки. Рядом со смоляными чанами стоял махонький дворец великой княжны (еще не царицы) Елизаветы Петровны. Став государыней (весьма роскошь любила): смоляные чаны убрать, не превзойденный по красоте монастырь - поставить. Что делать именитому итальянцу Растрелли? Полностью на западный манер - нельзя! С Алексея Михайловича пошло: западное в чуланчике, для личного потребления, а при народе - пятиглавые соборы, монастыри с крепостными стенами да попы бородатые. Петр немного развернулся в Питере, но и то: Александро-Невская лавра, что Трезини «ваял», да все с оглядкой на русские потребности. Хотели Петру мавзолей ставить, чтобы на обозрение народу вечно мощи самодержца являть. Деревянный макет сделали (опять же иностранцы). Дело до заготовки гранита дошло, да Екатерина I умерла, а Меншикова отослали в Березово. Осуществили идею с мавзолеем позже. Положили в него человека не менее масштабного, чем Петр, - Ильича. Елизавета, если поскрести государыню основательно, была набожна чрезвычайно, в мистическом¸ православном духе. Никаких Вольтеров, никаких философических сочинений с пьесами. Но итальянское барокко обожала! Вплоть до экстремистского (если иметь в виду сладкую красоту, а не мстительную кончину) рококо. Диванчики на изогнутых ножках да зеркала в кудрявых рамах. На Западе пятиглавых церквей не строили. При Петре - еще и остроконечные шпили. Елизавета говорила зодчему: образец - Успенский собор в Кремле. И итальянец расстарался. Крепостная стена - вот она, только невысокая, с башенками по углам. Основа - греческий равноконечный крест. За стеной - двухэтажные жилые корпуса (кельи и покои настоятельницы). По краям - четыре малых церкви. Наконец, в центре, громада Собора. Пучки колонн, фронтоны различной формы. Были и пилястры. Сооружение цепляет взор самого тупого зрителя, накрепко привязывает к себе и устремляет взор зеваки и все его духовные внутренности (с грязью и слизью) вверх, в небеса. Собор - бело-лазоревый, и небо - лазоревое, пропитанное поздневечерним солнцем. Когда смотришь, как стартует космический корабль, как клубятся яростно и растекаются в разные стороны облака бело-серых отработанных газов, чудится Смольный. Ведь была еще и 150-метровая башня-колокольня (не случайно напротив Смольного собирались зафигачить самый высокий в Европе небоскреб - Газпром-Сити). Тогда, в 1748-м, не удалось. Не получилось с газоскребной иглой в начале двадцать первого века. Если бы успели пронзить небо стремительной башней-иглой, точно бы вышло - из горячей смоляной грязи возникает и рвется в бесприютные невские небеса чудесная межпланетная (или межзвездная) ракета. В двухэтажных покоях нынче - горкомимущество, факультеты международных отношений, социологии, политологии ленинградского университета. За собором деревья старинные и чудовищных размеров. Там, где сейчас факультет международных отношений, в 18-м году выступал Ильич. На площади перед Смольным, на деревянных перекладинах - огромный, медный колокол. Открываются ворота храма - на тележке два старых мужика волокут маленький, большой тяжести колокольчик. Дядьки весело переговариваются с охранником. Один громко говорит: треснет - пять миллионов, кто платить будет? Вокруг мечется в цветных шелках пожившая дама (над верхней губой маленького рта чуть заметные черные усики). Дама «бурлит» балахонами, голос высокий, очень мешает картавость. Говорит много, захлебываясь, понять ничего нельзя. Ясно - страшное волнение за колоколец (да и за пять миллионов тоже). Мужики спихнули тележку с верхней ступеньки крыльца - раз! - заскрипели колесики, и вздохнула, с дребезжанием, медь оригинального изделия. Слышимость отличная - солнце, пустая площадь, я с племянником да грузчики с цветастой женщиной. Два! (а ступенек-то много) - и вновь жалостливый скрип колес, кряхтение несолидной конструкции и медный, сытый вздох. Три, четыре, пять - тележка пошла вразнос, мужики заматерились разборчиво, ясно (дама-черноуска пошла в визг, из-под усиков не слова, а влажные брызги). Тележка слетела на булыжную мостовую, колеса, как по команде, отщелкнулись с оси, ось закарябала с болезненным скрипом, с тонкими искорками по камням. Колоколец встал на ребро, задумчиво замер на мгновение и нехотя рухнул на бок, намертво определив голову свою в неподвижности. Мужик, хоть и старый, но будто восемнадцатилетний атлет, скакнул с предполагаемого места падения метра на полтора. Сделал это спиной вперед. Все замолкли. Где-то через полминуты оцепенения стали аккуратно катать колоколец по мостовой, высматривать - нет ли трещин. Потом начался крик - кто одному из дядек (а тележка была его) купит новую. Охранник ржал. Усатая женщина вдруг четко, жестко сказала: «Заткнись! Я тебе куплю на свои деньги».

Вот так и Россия в 17-м, будто этот колоколец, - завалилась на бок, рухнула, но не треснула. Здесь это было. В Смольном. В пятистах метрах.

Между прочим

Между прочим, дорога по улицам Декабристов и Якимовской разбита насмерть. В прошлом году меняли трубы, снесли половину асфальтового покрытия, засыпали щебенкой. Была надежда, что ремонтом проезжей части займутся сразу, как только сойдет снег. Это тем более важно, что тротуаров на улице Якимовской не существует, а жителей там много. Здесь же расположены автобаза «Водоканала» и колония для заключенных. Тяжелая техника движется по Декабристов и Якимовской практически круглосуточно. Щебенку измололи в муку. Даже если по улице проедет несчастный мопед, клубы пыли взвиваются чуть ли не до небес. Деревья, трава, дома по обочинам покрыты белым налетом. В этой пыли, сред автомобилей, увертываясь, пробираются граждане.

Вчера увидел вообще дикую картину: некое автодорожное устройство (принадлежит «Чувашавтодору») выплескивает в ямы какую-то удивительную субстанцию, состоящую из смеси гудрона и мелких камушков. Направляет струю из толстого шланга рабочий, он же отмеряет, сколько данной субстанции можно налить в яму.

С утра вновь пошли тяжелые грузовики, техника. Тяжелые колеса разбивают и расшвыривают то, что было налито с вечера, моментально.

Если кто-то думает, что подобные операции по разливанию этого автодорожного поноса могут исправить ситуацию, то он сильно ошибается. Это всего лишь видимость ремонта и лишняя трата денег.

Мелочь, но приятно

Праздник! Мавроди с его «МММ» объявился в Индии, и уже нашлись сотни тысяч индийцев, которые решили принять участие в его финансовых играх. Если учитывать, что индийцев около миллиарда, праздничное шоу обещает быть удивительно интересным.

У нас в Чувашии все скромнее, но тоже завлекательно. Рекламки обещают эстрадно-цирковое представление «Царевна-Несмеяна». В программе: «фокусы, жонгляж, клоуны, акробаты, ростовые куклы и более 50 костюмов».

Что такое ростовые куклы? Это, видимо, костюмы, сшитые по росту.

Особенно привлекает номер программы под названием «Гигантские мыльные пузыри». Бригада Ух, которая занята в представлении, обещает, что средства, собранные с билетов, пойдут на благотворительные цели.

Хотелось бы отметить, что данный фокус на территории Чувашии отрабатывается довольно давно. Взять хоть новочебоксарский «Химпром». Из кассы предприятия уходят десятки миллионов рублей на эти самые благотворительные цели. Деньги растворяются за пределами Чувашии. Вот только никто не знает, на какие благотворительные цели эти средства уходят.