May 29th, 2013

За сундучком. 65. Торт «Полет» как альтернатива «Плачу»

Зимой - Достоевский, Пушкин и Блок. Весной - Гоголь и Набоков. Рим - Виа Систина (недалеко от площади Испании). Надо бы начать с Питера, но начал с Рима. Гоголевский Питер - всюду: центр - Адмиралтейство и Невский, Гороховая и Мещанские улицы. Таврический сад (прогулки носа майора Ковалева), Садовая (где Ковалев проживал). Проститутка Лика («Невский проспект» - черновик) - улицы за Невским. Там же портной Петрович, Поприщин. Сумасшедший дом на Пряжке. Ревельский трактир (капитан Копейкин). Между тем Агафья Тихоновна владеет огородом на Выборгской стороне («Женитьба»). Калинкин мост (мертвец тут бродит и сдирает с генералов шинели). Пятнадцатая линия Васильевского острова. Коломна. Осип в «Ревизоре»: «…Житье в Питере лучше всего. Деньги бы только были, а жизнь тонкая и политичная: костры, собаки тебе танцуют, и все, что хочешь».

Всюду два типа - журналист Парфенов и, то ли поэт, то ли журналист Быков. КЗ «Октябрьский». Парфенов выступает неизвестно с чем (неужели читает мемуары?). Эти двое - «политичная жизнь» (тонкая весьма) или же где «собаки танцуют». Парфенов - не Ираклий Андроников, Быков - не Пастернак. Вывод: эти двое по разряду «веселой собачьей жизни». Помню: Петербург был тяжел для южанина Гоголя (зимой страшно мерз, летом - денег на дачу не было - задыхался). Николай Васильевич: погода в Питере привычная - ветер, и сразу с четырех сторон. Бежали бабели и олеши с Одессы в Москву.

Контраст - тепло-холод. Ласковость-суровость. С контраста прет вдохновение (тоска по теплому солнышку). Фантазии. Потом - черная тоска. Любовь: разница между женщиной и мужчиной. Творческое вдохновение: разница между югом и севером.

С В. пробежали мимо самой первой квартиры Гоголя в Питере (там жил первую неделю с другом Данилевским) - в доме купца Галыбина на Гороховой. Мама встретила радушно. Стол накрыт. Шампанское и коньяк «Русский форпост». Миша на работе - отрабатывает «римские каникулы». В. коньяк спрятал в рюкзак после двух рюмочек - запас для Миши (устанет с работы, а тут и мы с коньячком).

Солнце и теплый ветерок. Новое здание Кировского театра. Потрясающее по размерам сооружение. У входа - толпа народа. 3 мая «Иоланта» Чайковского (поет Нетребко). Мотки кабеля. Телестудии на колесах, готовятся к съемкам. Сзади интеллигентного вида старичок: «Чего снимать? Построили не театр, а бизнес-центр какой-то. Колхозный рынок с остеклением». Правящий класс России - пенсионеры - бушуют у касс - билет на Нетребко от шести до десяти тысяч рублей. И никаких льгот и скидок. И это перед девятым мая! Громко говорю: «Не шумите, бабушки. У вас роскошный фестиваль «Белые ночи» целый месяц идти будет. В Чебоксарах пенсионерам - один Стас Михайлов. Скоро - ночь музеев, там и погуляете бесплатно». С криками вышибают от касс. С В. перемещаемся к старому зданию Мариинки. 3 мая «Севильский цирюльник». Начало - в два часа (уже идет). Цена - всего двести рублей, и мы не успели. 4 мая - Пласидо Доминго и Мария Гулегина. Поют вместе в «Набукко» - от шести до десяти тысяч. Но здесь - и льготы, и скидки. Только билетов давным-давно нет.

Перед майскими праздниками всегда чем-то довольный Медведев выражал удовлетворение второй очередью Кировского. Будем в новом зале пятого. Вот и посмотрим - стоит ли нам радоваться вместе с Медведевым. Как только мама умудрилась достать билеты? Рекламные буклетики раздают перед входами в театры. У Мариинки нам вручили приглашение на цыганское трио «Лойко» (дворец Белосельских-Белозерских) и (в рамках празднования трехсотлетия дома Романовых) на Антона Рубинштейна - цикл пьес для фортепиано «Каменный остров» (исполнительница Юлия Стадлер).

По Воскресенскому мосту (от площади Труда) - на Васильевский, к Академии. Брат, я и В. долго осматривали выставку преподавателей института. Акцынов Всеволод (сын «чувашских» Акцыновых). Этот сын - муж Веры Мыльниковой (и тот, и другая - на выставке). У Мыльниковой (как сейчас модно) некий Христос и «Мальчик в красном». Долго припоминаем - не Мыльникова ли делала мозаику на стене пединститутской общаги в Чебоксарах?

Тициановский зал - Калюта (любимец Церетели), Руднев, Еремеев (заслуженные ветераны), Чувин (декан). Поднимаю глаза - Гверчино, копия, святую Петронию видели три недели назад в Риме, в Капитолийском музее. Песиков. Коваленко. Михаил Моляков. Последняя работа мэтра - всевластного академика Мыльникова. «Плач». Работа темная, горькая, безрадостная. Завещание выдающегося художника. Так, в последние дни жизни, оценивал он происходящее - поле, усеянное мертвыми. На руках у матери - словно мертвый Христос - неживая кровиночка, бледная и страшная. А еще Балабанова ругали за «Груз-200». Вот вам другой мастер. Тоже предсмертное. Тот же «двухсотый груз», но только не в цинковом гробу, а на руках у матери. Пожарище, черное небо в копоти. Ужас. Впрочем, у работы Бакаловича «Иаков узнает одежду сына своего Иосифа», сердце от пережитого ужаса немного отходит. Федерико Мондельчи. Чистяков (дипломная работа). Михайлов (ученик Брюллова, копия «Афинской школы» самого Брюллова - в Рафаэлевском зале). Иван Алексеевич Иванов. Прокофьев. Авилов. Коллективная работа «В мастерской Репина». Архипов. И, конечно же, фешинская «Капустница». Удивительное сочетание плотности красок, нанизанных на длинные иглы почти графических очертаний баб, капусты, казанского рынка.

В кабинете пластической анатомии, где трудится Миша, ребята со смаком допивают коньячок. Через компьютер - «Прокол Харум». В. внимательно рассматривает тело моряка без кожи Клодта.

Невский. Дворец «Белосельских-Белозерских» - странный и весьма оригинальный концерт восьми виолончелистов. После концерта В. - в кино. 3D. «Железный человек-3». Мы - в «Север». Торт «Полет».

Между прочим

Между прочим, проходил на днях мимо «Волжского платинума». Действительно, дело сдвинулось с мертвой точки. Если раньше годами торчали голые сваи, то теперь полздания построено. Однако у меня сложилось впечатление, что с какого-то момента работы вновь приостановились, и дело пошло ни шатко, ни валко.

Я долгострои чую. Этому умению нас долго учил сначала президент Федоров, а теперь глава Игнатьев. Каждый день десятки тысяч горожан лицезреют малосимпатичный недостроенный отель «Сувар», который сначала взялись построить москвичи, затем марийцы, а сегодня уж и не знаю кто.

Мелочь, но приятно

Возвращался из Йошкар-Олы в Чебоксары. Дорога ровная, деревья зеленые - впечатления самые приятные. Отчего-то стало еще более приятно и немножко грустно, когда промелькнула картинка: у обочины тяжелый грузовик «КамАЗ», молодой водитель вылез из кабины, опустился на колени и аккуратно собирает маленький букетик ландышей.