May 26th, 2013

За сундучком. 62. За час до захода солнца

Цезарь, патриций, родня Гая Марии, что противостоял диктатору Сулле (демократы там были и тогда). Демократы бежали из Рима, а на форуме торжествовали иные. Фламиний, консул, в третьем веке до н.э. был бит Ганнибалом, но благодарный Рим помнит о неудачнике консуле и даже назвал в его честь станцию метро. Через дорогу от Колизея, за Аркой Константина, что построили из мраморных остатков иных обелисков - Палатинский холм. Рыжие и коричневые развалины. Прутся вверх белые колонны, поддерживающие лишь небо, а не тяжелые балки. Остались стоять кучками, словно белые, резные всплески камня. Есть и отдельные столбы - не гордые, а будто истеричные взвизги скрипок в сочинениях Стравинского. Думалось о Сципионе Африканском (может, из-за этого консула в Риме так много ниггеров?). Те дома, что на Форуме, громадны. С ними не сравнить малюсенькую домушку Сципиона, победителя Ганнибала. Было жарко, и консул первым среди знатных римлян начал брить бороду. Щиты круглые - македонские, а с выемкой для копья - фракийские. Мечи короткие и прямые. Если меч кривой, то опять же, фракийский. Там, за высоким частоколом железного забора, выступали триумфаторы. Эмилий Павл, тот, что уничтожил армию Македонии. Сто пятьдесят тысяч пленных было продано в рабство. Чад дешевых харчевен, благоухание персидского нарда, аравийский кинамон тоже курился тонкой струйкой. Запахи майорана и нарцисса, пестумских роз и лилий.

Перед Колизеем дядьки с волосатыми ногами, в кожаных сандалиях и римских доспехах. В древности мечи доводили до немыслимого блеска, натирая их мелом. Дядьки шлемы моют «Доместосом». Можно сниматься с ненатуральными вояками - 5 евро. Страшно захотелось на развалины. Дождь кончился вовсе, и на голубом небе небольшое, от души умытое богами тело юного Гелиоса. Яростны его кони. Легка двухколесная тележка. На Палатинский холм пускают по тем же билетам, что и на Колизей. Промахнулись - и по кривой дороге, круто убегавшей вверх, добрались до церкви святой Анастасии. У начала дороги пытались поймать лохматые молодые люди - кричали нам по-английски, что собирают подписи против наркотиков. Подписывать ничего не стали. Громко крикнул по-русски: «Мы уважаем наркотики не разбадяженные, не химические, не вызывающие физиологического привыкания». Услышав мой крик, из-за поворота показался босой мужик в тельняшке и серых шортах. «Братья, - зычно гаркнул мужичок, - русские! Я тоже уважаю марихуану». Глазки соплеменника озорно блеснули из-под причесанных на прямой пробор вьющихся волос. Голос морячка вдруг сорвался в полупьяной песне: «Море, море, мир бездонный…» Песня прогрохотала над Форумом, как паровоз с горы. «Я русский, парни. Беда ко мне пришла. Угостите сигареткой». Брезгливо обошли горлапана. Выяснилось - шли не туда. За оградой мелькнула площадь Форума, а идти-то назад, мимо орущего идиота. Мужик громыхает на весь центральный Рим: «Что такое осень? Это небо…. Небо под ногами… О! Привет, земляки, споем?» - «А ведь такие уроды калечат хоть какие-то приятные впечатления о России. Смесь пьяни и огненного ненавистника церкви Льва Толстого».

На площади, за оградой, в честь Эмилия Павла зарезали 180 быков, и жрецы копались в дымящихся внутренностях. Плохие предсказания. Юпитер не пожелал смерти македонского царя Персея. Не от этих ли несчастных быков у Феллини, в «Риме», родился жуткий образ: режиссер несется под проливным дождем на автомобиле, а на дороге - развороченные туши, то ли лошадей, то ли коров. Во внутренностях животных никто не пытается разгадать будущее. Автоавария. В кишках (и у людей, и у животных) покопался двадцатый век. Между мощными стенами - воспоминания о современных стройках. Гарантия - 5 лет. Простоят эти современные, многоэтажные сараюшки хотя бы лет пятьдесят? Те дворцы и виллы, что окружают нас, стоят больше двух тысяч лет. Были времена, когда город-миллионник сжимался до размеров грязной деревушки. Но стены - выдержали. Часть Курии - римский Сенат. Юлий Цезарь решил укрепить язычество - гробница основателя города Ромула. Базилика Юлия - римский суд. Ростра, с которой выступал Марк Антоний (а сообщение было об убийстве уже Цезаря). Арка Септимия       Севера. Арка - в Риме, сам умер в британском захолустье, в Йорке. К югу от Форума, на Палатинском холме, видел чайку. Огромная, с круглыми тупыми глазами, сидела на массивных перилах площадки, вознесенной высоко над городом. Пугал птицу. Хотел согнать, но гостья с недалекого моря не шелохнулась. Обширный сад. Причудливые беседки. Редкие прохожие между лимонными и апельсиновыми деревьями. Чистота. Дождевые лужи на дорожках, присыпанных мелкой, алой щебенкой. Как в Петродворце. Вдали орет полоумный: «Слышишь, Ленинград, я тебе спою задушевную песню свою…» Сквозь мощные динамики - звон колокола. На выход. Музей закрывается за час до захода солнца.